Фокус

Логично и закономерно.

Пару минут я смотрю на застывшее на паузе лицо, мысленно говорю себе, что это просто блажь и, вместе с обещанием больше никогда его не смотреть, «смахиваю» с экрана.

Но чтобы не быть молчаливой свиньей, все равно пишу в ответ:

ЙОРИ:Рада, что сказка понравилась! Спасибо за видео. Ты очень обаятельный!

Нажимаю «отправить» — и глаза лезут на лоб, когда понимаю, что «обаятельный» я написала не только в своей голове. Пока трясущимися непослушными пальцами пытаюсь ткнуть в сообщение, чтобы удалить его с концами, оно на моих глазах переходит в статус просмотренного.

АНДРЕЙ FM:Я начал переживать, что перегнул палку с записью))

АНДРЕЙ FM:Так почему «Йори»?

Я подбираю ноги в кресло, упираюсь подбородком в колени и дрожащими руками набираю ответ. Пишу, что это мой творческий псевдоним, потому что «родное» имя скучное, и лично мне с ним живется не очень комфортно. И еще зачем-то добавляю, что меня можно звать просто Йо. Как будто это имеет какое-то значение для людей, которые общаются первый и последний раз в жизни.

АНДРЕЙ FM:Ты в самом деле настоящая писательница?! Серьезно?!

ЙОРИ: Если мерить «писательскую настоящесть» изданными книгами, то у меня их всего три)) Так что насчет «настоящей» я крепко сомневаюсь.

АНДРЕЙ FM:Три изданных книги? Ты шутишь? Жанр? Названия?

Я перечисляю все, но ни через пять минут, ни через час Андрей так и не отвечает, и вообще пропадает из сети. А мне страшно от того, что даже посреди выставки украшений, и позже, в кафе, за чашкой кофе с порцией «тирамису», я то и дело поглядываю на экран телефона в надежде увидеть характерный голубой огонек сообщения.

Я возвращаюсь домой только к семи вечера: уставшая, немного разбитая, без настроения и вся на нервах. Не радует даже красивое кольцо с агатом, которое теперь украшает мой указательный палец.

Чтобы как-то отвлечься, я… пишу еще одну сказку. На этот раз о Принцессе-мышке, которой приходится быть храброй, чтобы защитить свое маленькое королевство от Рыжеуса.

"Я знаю, что никто не просил у меня еще одну сказку, но все-равно отправляю ее, ругая себя за навязчивость. Но на этот раз я, по крайней мере, готова услышать что-то подобное, и пока нет ответа, успеваю соорудить толстую защитную стену.

Никто не говорил, что в двадцать восемь лет глупость напрочь выветривается из головы.