Фокус

Легче сказать, чем сделать, тем более, когда разговор будет не из легких.

Но я собираюсь с силами и спокойно пересказываю, как оказывается, довольно скучную и заурядную историю под названием «Лена в моей жизни». О том, как познакомились в каком-то баре, как она потом сама нашла меня, как сама проявила инициативу и практически доказала мне, что вместе нам будет просто заебись. Так и было, пару первых месяцев, пока не понял, что у меня ни хрена не щелкает. Ничего не зажигается, не включается красная лампочка, и сумасшедшие еноты в голове не разворачивают транспарант: «Мужик, это — та самая женщина!»

Пока говорю, до самого понемногу доходит, что нужно было валить намного раньше, а лучше — вообще почти сразу.

Потрахались — и разбежались.

— Она… сейчас у тебя? — осторожно спрашивает Йори и этот вопрос зависает между нами подожженной черной бомбой со зловещим черепом на глянцевой поверхности.

— Да, — говорю я, не имея ни малейшего представления, что услышу в ответ. «Пошел на хуй»? — Я не мог выставить ее на улицу.

Это не по-мужски. И прости, но я не собираюсь за это оправдываться.

— Все хорошо, — через несколько секунд отвечает она. Слышу, что голос напряженный и подрагивает, но это лучше, чем мой вариант. — Понимаю, что если мужчина — Мужчина, то он такой во всем. Не бывает мужчин, который одну женщину выставляют в январскую зиму, а другую носит на руках.

— Что она сказала, маленькая?

— Это не имеет значения. Важно, что сказал ты.

— Я люблю твой светлый мозг, выдумщица, — говорю, ни капли не лукавя.

Хотя только полный идиот на моем месте не понимал бы, как ей на самом деле сейчас больно. Не удивлюсь, если снова плачет, но зарывается лицом в подушку, чтобы я не слышал ее слабость.

Почему не может быть просто хорошо и спокойно?

— Твоя очередь рассказывать, Эльфенка.

Она нервно смеется."

"Так я узнаю историю о Красивом Летчике и Скромной Влюбленной Девочке, которой не повезло связаться не с тем мужчиной. Так я узнаю, что она никогда не станет встречаться с не_свободным мужчиной и что хоть ей уже целых двадцать восемь лет, она до сих пор не умеет защищаться от боли.

— Эльфенка? — Я должен сказать ей что-то, чтобы почувствовать улыбку.

— Да, мой вредный Фенек? — шепотом говорит она.

— Надеюсь, моя крепость не поддастся напору долбаной авиации?

Пауза…

И смех.

Тихий и немного судорожный, но такой искренний, что я и сам начинаю смеяться в ответ.

— Твоя крепость потому и твоя, что она — твоя.

В жизни не слышал ничего приятнее.