Форк 1941

В принципе, тактика первой линии обороны не отличалась от ПрибОВО и ЗОВО. Но шансы остаться после первых дней боёв полноценными войсковыми соединениями, хоть и понёсшими потери, у дивизий первой линии КОВО, были намного выше, чем в Прибалтике и в Белоруссии.

Эти соединения на Украине могли даже рассчитывать позже, когда давление немцев станет нестерпимым, на вполне себе организованный отход от линии госграницы.

А мотомехчасти КОВО и подпиравшие их войска из глубины округа готовились вступить в бой тогда, когда из Львовского выступа начнут отходить обороняющиеся войска прикрытия.

Говоря о боях в районе Львовского «балкона» нельзя не упомянуть факт, не относящийся к ведению боевых действий, но очень важный в другом аспекте: Ведомство одного грозного советского наркома вывезло всех оставшихся заключённых (начав с украинских националистов) из Львовской тюрьмы в мае вглубь СССР. Читаные в книгах из будущего противоречивые (в зависимости от взглядов авторов) сведения о том, что происходило тогда во Львове и его окрестностях в последние предвоенные и первые дни после начала войны, послужили основой решения заранее пресечь почву для хотя бы части возможных послевоенных инсинуаций и обвинений.

Подобные превентивные, крайне гуманные (особенно с точки зрения тех норм морали и понимания законности, которые господствовали в СССР на тот период) действия были проведены и на других приграничных территориях страны.

Всё меньше поводов для послевоенных обвинений, особенно учитывая то, что Сталин и Берия с момента знакомства с попаданцем постоянно держали в голове мысли о том, что лично им можно прожить дольше, чем в «тот раз» до 1953-го… Они оба рассчитывали на это. А послезнание из книг потомка придало им изрядной уверенности в том, что после войны «всё будет хорошо» и их образ в глазах народа и всего мира будет изрядно чище и даже возвышенней и даже это восхищение не будет местами столь вымученным…

«Люди, руководившие державой, сломавшей тиранию врагов всего цивилизованного человечества»… вполне искренне каждый из них держал подобное в своих размышлениях об отдалённом будущем, всё чаще появлявшимся у них по мере того, как укреплялось их понимание в сменяющиеся месяцы от начала войны – история пошла другим путём…

Тут особых неожиданностей не было «ни тогда», ни «сейчас».