Форк 1941

Террористы остались террористами и в «иной реальности»…

Ещё когда и пока Рожков отдыхал в мае-июне на море, «в Сочах», «двадцатка плюс» (да – да, я знаю, жаргон и обороты речи будущего впивается в нас, подобно клещу) оценила объём и содержание ВСЕГО объёма сведений, перенесённых с компьютеров в «твёрдые копии». А летом закипела работа. Теперь мне известны те два задания, которые получили от товарища Сталина эти многоуважаемые и самые настоящие академики – во первых, с максимальной пользой для повышения обороноспособности оценить то, что нам досталось (за границами непосредственно необходимого руководству страны и РККА) и, во вторых – эффективно улучшить жизнь населения страны и повысить её «конкурентноспособность» в капиталистическом окружении после будущей Победы.

Опыт того падения СССР и той, то ли неудачной перестройки, то ли «катастройки» нельзя игнорировать.

Какая всё же крайне неожиданная, совсем не наша, не советская терминология вошла в нашу речь! Пусть и в узком кругу.

Нельзя просто так отмахнуться от того, что случилось… где-то… когда-то… «в иной Вселенной». Пусть до сих пор местами так… не приемлемо звучат рассказы Никиты.

Так вышло, что вскоре после начала войны уже «здесь», когда допущенные к «главной тайне СССР» академики по настоящему насели на Рожкова, мне частенько приходилось работать в нашем архиве, выискивая, по некоторым щепетильным заданиям нашего наркома, крупицы разбросанных по разным источникам сведений по работе органов госбезопасности СССР «той войны» и «того послевоенного мира».

Фамилии, места событий, причины, версии… хоть что-то… хоть сколько-то…

Всё, что было большого и сразу заметного, как те две книги с жизнеописанием «копии товарища Фитина из мира Рожкова» и истории «того» абвера, мы уже выгребли, теперь же я просто просеивала десятки миллионов символов из книг и журналов. Работала как живая замена компьютеров пришельца из будущего. Никогда в жизни столько не читала! Совершенно абсолютно разного…

Вот и заодно слушала разглагольствования Рожкова дальше – академики, как правило, «тусовались» с ним именно в архиве.

Один из компов и вся отфотокопированная литература под боком, места много, освещение и комфорт. Особенно примечательным было то, что из Никиты уже целенаправленно тянули дополнительную информацию, которую он сам, скорее всего, вообще бы и не вспомнил, считая её неважной…

Неважной и обыденной «там»… и могущей принести пользу «здесь».