Форк 1941

Вся эта мерзкая блатная псевдоромантика, в которой – «воры в законе», как они себя называют – «бродяги» – короли, а остальные для них – «терпилы и лохи», которых надо «доить». Её расцвет – наследие «проклятых 90-х», в которых не менее прихватизаторов виноваты товарищи коммунисты, доведшие… не прерывайте, пожалуйста, не надо мне рассказывать, что это были не настоящие коммунисты и их надо было к стенке… скольких уже поставили?

Его отношение к мерами социальной защиты мне прекрасно известно. Увы, общего языка мне тут так и не нашли.

Ещё одна черта характера Рожкова – спокойно рассказывая, что стиль музыки ведёт свои корни из дворовой и блатной романтики, и специально, вставив сомнительную шпильку (буржуазная пропаганда будущего?) про то, что корни тянутся ещё из идеи революционных лет насчёт «социально близкого класса», связанного с преступностью и обратив наше внимание на сей факт, он… предложил(!) использовать музыку из будущего для моральной поддержки бойцов РККА на фронте – записать для радио и отправлять партии грампластинок на фронт для бойцов РККА.

Я поражаюсь его «простоте». То ли это беспредельный цинизм, то ли «все средства хороши», то ли он вообще не видит здесь ничего плохого, ведь «изнанку» не самого лучшего происхождения музыкального произведения никто, кроме нас тут, не знает. Ни про «иновременное», ни про «блатное». И он предлагает выпустить в радиоэфир и растиражировать запись!

Вот только, как мне кажется, выбор у него был неудачен. Всё же мыслит он как-то не так, как мы.

Не понимает, что верно, а что – нет… хотя музыка была хороша, она цепляла… может, её как-то удастся переделать? Но где взять музыкальные инструменты, как в будущем, да и кто будет этим заниматься? Тут – или «пускать в массы» без изменений, просто тиражируя или рубить идею на корню сразу.

Только мы, в 8-м отделе, будем по прежнему наслаждаться культурными шедеврами будущего?

Ладно, это не ему и не мне решать.

Нарком, обративший внимание на это предложение после прочтения моего доклада с подробным описанием беседы с писателями и всего, что там происходило, несколько дней спустя нашёл время и прослушал песню сам.

– Песня неплохая. Но разве ты, товарищ Рожков, не видишь, как она выбивается из всего привычного в наше время?

Тот, то ли искренне, то ли на голубом глазу, помотал головой:

– Ну, ритм немного не привычен, инструменты музыкальные незнакомые, но разве нужно что-то объяснять кому-то? Эффект от неё должен быть потрясающий.