Форк 1941

В свете материалов, выданных Цузе, происходящее играло новыми гранями какой-то большой тайны, связанной не только с потенциальным научным прорывом в автоматизации вычислений и математических расчётов.

Всё в комплексе говорило о том, что у большевистских исследователей есть какой-то большой и комплексный план, которому они следуют. С одной стороны, для страны, открыто провозгласивший планирование и учёт делом, за которым великое будущее, подобное было не очень удивительным.

Проблема была лишь в том, что ВСЁ это появилось внезапно.

Поразмышляв, Цузе пришёл к выводу, что, очевидно, где-то наверху у большевиков в этих исследованиях и разработках увидели ещё и будущую массовость. Отчего и отпустили завесу секретности, полагая (вполне заслуженно) себя уверенно опережающими другие страны.

Цузе видел показанные ему абверовцами перевод заметки местной газеты из русского города недалеко от Уральских гор, носящего имя одного из высших большевистских сановников:

Завод МЗЭТ… фото производственной линии «электровычислителей» и готовой к отправке продукции завода.

Прототип М-1 пошёл в серийное производство… конструкторские бюро и научные учреждения их академии наук начали получать радиоэлектрические устройства, значительно превосходящие (в первую очередь – гибкостью, надежностью и управляемостью) прежние механические вычислители.

Абверовцы, очень благожелательно настроенные к Цузе, в котором, очевидно видели отражение технического таланта того молодого русского, лишь поздно распознанное и замеченное в фатерлянде (в отличие от СССР!), пообещали делиться с Конрадом всем, что только попадёт по данной теме в руки абвера.

– А после победы над большевиками, мы вам и этого главного русского создателя «электровычислителей» привезём. Будете вместе трудится на благо Рейха – шутил Пикенброк.

«Язык программирования в машинных кодах М-1», чьё краткое описание содержалось в «общем руководстве» поразил до глубины души Цузе. За ним скрывалась какая-то неясная парадигма большого замысла, которая была пока не видима ему. Он долго, с момента получения с его участием полного перевода на немецкий, размышлял и в конце концов понял, что его смущало больше всего в «языке программирования».

«Резервы на будущее».