Форк 1941

Во время разговора с президентом академии наук, при котором присутствовал Иоффе, осведомлённый обо всём, связанным со мной и сориентировавшим меня «как именно строить разговор», я выдал Комарову твёрдую уверенность в великом будущем автоматических дискретных электровычислителей, особенно после увеличения объёмов их оперативной и долговременной памяти и увеличения быстродействия. Итогом чего стало получение поручения-просьбы от Комарова подготовить (совместный с Бруком и Лебедевым) доклад для Президиума АН СССР об автоматическом дискретном электровычислителе и перспективах программного обеспечения.

Да, именно так! ПО. При некотором неявном читерстве:-) Товарищ Иоффе, распробовавший персоналку и ноут из 21 века и возможности ПО на них (пусть и частичные, без интернета и при простейшей одноранговой сети между ними), всячески помогал своим авторитетом «неизвестномоу молодому человеку с известным ведомством за спиной». Однако лучшим аргументом был в глазах Комарова, всё же явно был не НКВД, не личность Иоффе, а работающий электровычислитель.

Попытки главного академика прояснить «кто такой, личный бэкграунд и откуда я такой резвый и оригинальный вылез?» были мягко пресечены Иоффе, сообщившим Комарову, что НКВД в данном проекте выступает не только заказчиком и финансирующим проект наркоматом, но и… - «…товарищ Рожков является главным инженером одного из отделов ГУГБ НКВД…».

Понятно, что вполне законное любопытство Владимира Леонтьевича не было полноценно удовлетворено, но фраза Иоффе дала ему понять, что дальнейшие вопросы на эту тему, по крайней мере пока, нежелательны…

Запуски М-1 вызвали не только искренние и радостные, но также и очередные философские рассуждения в моей голове.

Эти двое главных конструкторов одного проекта:-) и пара моих подопечных программистов, в отличие от всех других, работавших над проектом, видели технику из моего времени и работу разнообразного ПО на нём и понимали, какая зияющая пропасть была между компами и М-1. Однако данное понимание, в отличие от меня, их совершенно «не парило». Да и я после работы над М-1 как-то поверил «в себя здесь, в сороковых» больше. Поразмыслив немного над сим обстоятельством, я пришёл к выводу – причиной было то, что М-1 создавалась на наших глазах, под руководством и непосредственном участии, от части проектирования до понимания «как это должно работать в итоге» и какие резервы на будущее закладывались в архитектуру М-1.

Дорогу осилит идущий. Меня сие касалось, кстати, не меньше, чем их.