Форк 1941

За всё – ответственны «подлые капиталисты»…

Развивая тезисы майской речи наркома обороны, пакты с Германией и Японией предельно откровенно были названы в печати способом оттянуть время и «миролюбивой попыткой» избежать вреда для СССР. Заодно и «тайные протоколы» из пакта с Германией опубликовали. И первыми показали пальцем на немцев. Мы, дескать, подобрали то, что «плохо лежало» и принадлежало нам раньше, во времена Российской Империи.

Это была информационная бомба! Первые два дня не только в Берлине, но и из Великобритании и из США официально ничего не было слышно, пресса же шумела вовсю (причём значительная часть комментариев сходилась в одному «отчего именно сейчас диктаторы поссорились…»), а реакции на государственном уровне не было.

Но ух какая, полная агрессии нота прилетела затем из Берлина! С обвинениями и угрозами.

Кто успел, тот и съел… раз уж бить горшки, то подобранный верно момент – чуть ли не главное.

Со скрипом, после размышлений и мер по антибиотикам, Сталин дал добро на доступ к попаданцу двум доверенным медицинским светилам – гордости СССР – Бурденко и Вишневскому.

Но не им одним, чему способствовал крайне неровный разговор с академиком Иоффе…

Май 1941. И.В.Сталин, А.Ф.Иоффе.

Курчатов, изложив своё, оставил их вдвоём, а Сталин приготовился выслушать попросившего о дополнительном времени академика.

А тот, вопреки предполагаемому поначалу Сталиным рассмотрению требующих особых мер с его стороны каких-то вопросов, связанных с другим, курируемым по научной части Иоффе проекте – полупроводниковом, поднял совсем иную тему.

Преждевременную. И крайне не актуальную, на первый взгляд вождя. Особенно в последний мирный, уже не год, а месяц, перед войной…

Впрочем, предисловие Абрама Фёдоровича, из которого была выхвачена основная идея, он дослушал, прежде чем прервать того:

– Вы, товарищ Иоффе, хорошо понимаете, что ваше предложение может быть необдуманным и… поспешным?

Раздражение против осмелевшего и почувствовавшего себя незаменимым академика накатило волной.

Но старый еврей, увенчанный многими регалиями, никогда не шедший против линии партии, бестрепетно вынес тяжёлый взгляд горца.

– Товарищ Сталин, прошу разрешения изложить все подробности и высказать все соображения, на основе которых я сделал такой вывод.

– Что же… - уже беря себя в руки, дал тому разрешение продолжать Сталин – … слушаю вас. Лишние полчаса всё же ничего не решают, раз уж вы так настойчивы. Мы выслушаем, чем вы аргументируете расширение списка.