У него около сотни пчелиных семей, так что живет, не тужит.
– Лавр тоже едет с вами в Сухум?
– Ему бы очень хотелось, но на этот раз мы обойдемся без его помощи. Кто будет доить его коров, пасти коз и присматривать за пчелами? Кстати, его медок очень сильно помог привести тебя в божеское состояние. Ты помнишь, как я пропарил тебя в бане и напоил чаем с медом?
– Нет, абсолютно не помню, – растерялась Марина. – Но мне было очень жарко...
– Это результат моего лечения, – самодовольно усмехнулся Арсен. – Теперь ты в ясном уме и при памяти и не сможешь сказать, что я так уж плох, как казался раньше.
– Я пришла бы в сознание и без твоего лечения.
– Я в этом не сомневался, но ты замерзла, промокла до костей, а еще была такой чумазой, словно тебя намеренно искупали в ушате грязи. Я боялся, что ты простынешь, поэтому раздел и искупал тебя. А еще обработал перекисью твои ранки. Вот тут и тут. – Он ласково коснулся пальцами ее щеки и лба. – Знаешь, эти процедуры доставили мне удовольствие. Я никогда не думал, что буду о ком-то заботиться с радостью.
В последнее время я, честно сказать, отвык от этого.
Марина хмыкнула, но ничего не сказала, хотя на душе у нее потеплело. Вернее, она испытала настоящее счастье оттого, что в ее жизни появился мужчина, в котором почти нет изъянов. И даже то, что она прежде принимала за недостатки, плавно переместилось в его достоинства.
Арсен протянул руку и достал пакет, лежавший в изголовье.
– Возьми, переоденешься утром.
Марина заглянула в пакет и обнаружила в нем свою одежду, чистую, выглаженную и аккуратно сложенную.
Кто бы это мог сделать? Кроме Арсена, некому. Она с удивлением посмотрела на него.
– Ты выстирал мою одежду?
Арсен улыбнулся одними глазами.
– Пустяки! Дело житейское!
– Спасибо. – Она погладила его по плечу. – Ты мне нравишься все больше и больше.
– Премного благодарен. – Он церемонно склонил голову. – Ты мне тоже очень нравишься, особенно в естественном виде. Без тряпок, которые скрывают твое божественное тело.
– Божественное? – возмутилась она и шлепнула его по затылку. – Я терпеть не могу комплименты. В них обычно мало правды.
– Ты сама прекрасно знаешь, что я не вру. Но у женщин своя логика. Помнишь, как у Тургенева? Мужчина может сказать: «Дважды два – пять, или семь, или – девять». А женщина скажет: «Дважды два – стеариновая свеча». Лишь бы наперекор, лишь бы вопреки очевидному.
– Не сердись. – Марина прижалась к нему. – Сегодня мы оба поступаем вопреки логике.
