Свою ты прежде поищи,
А не найдешь, иди-свищи!
– Молодец тезка! – восхитился Иван. – Пожалуй, я запомню эти золотые слова. Можно я изменю фамилию и подпишу свою бейсболку? Фломастером. А то я столько головных уборов потерял!
– Можно, – снова улыбнулась Марина. – А теперь подойдите сюда, к этому портрету. Многие возле него теряли не только головные уборы, но и головы.
И она подвела Ивана к большому портрету, который в одиночестве висел на стене бывшей бальной залы. Женщина в белом платье и в белой шляпке сидела на берегу пруда, рассыпав на коленях охапку сирени.
– Это моя прапрабабушка Варвара Бартеньева, а мать ее была из рода Строгановых. После смерти своего первого мужа – графа Андрея Бартеньева она снова вышла замуж за французского графа Артура Полье, а овдовев, вступила в третий брак с находившимся тогда в Петербурге неаполитанским посланником князем Бутери ди Радали. Она и похоронена в Неаполе. А имение по наследству перешло к ее старшему сыну Константину – моему прадедушке.
– Поразительная женщина! – потрясенно прошептал Иван и, отступив несколько шагов, обвел портрет взглядом. – Изумительно красивая, и – постойте, постойте! – Он перевел взгляд на Марину и расплылся в улыбке: – Вы же очень похожи на нее! Ну просто один в один! – Он покачал головой. – Надо же! У вас, стало быть, есть родственники за границей?
Марина улыбнулась в ответ:
– К счастью, сейчас это не является преступлением. – Она посмотрела на часы.
– Простите, Иван. Экскурсия закончена. Врачи позволили мне навестить Ольгу Борисовну. Мне еще нужно добраться до больницы.
– Можно я вас провожу? – Иван взял ее под локоть. – Я на машине и с удовольствием подвезу вас.
– Но не рассчитывайте, что вам удастся поговорить с Ольгой Борисовной. Она должна полностью успокоиться, а потом, обещаю, вы обязательно встретитесь с ней.
Они вышли из здания музея. Спустились по широкой лестнице, сбегавшей двумя маршами на обсаженный куртинами роз обширный газон.
Скучавший на входе постовой милиционер проводил их взглядом и присел на скамейку в позе «Мыслителя» Родена, только с сигаретой в руке.
Тенистая липовая аллея, широкая, так чтоб могли разъехаться два экипажа, начиналась от газона и вела к парадным воротам. Когда-то здесь проезжали кареты блестящих царедворцев, вельмож и военных, гарцевали кавалергарды и пускали лошадей в галоп прекрасные амазонки.
