Вот это надо беречь! – Он сердито топнул ногой. – То, что хранится здесь. То, что остается и хранится в нашей душе вечно. Но все, что не стерло время, способна стереть серо-зеленая бумажка с мордами чужих нам президентов. Поэтому я не верю в красивые слова! И поэтому я здесь, а не там, где эти морды вырубают еще и в камне.
Глаза Ивана сверкали, лицо раскраснелось. «Он и вправду рассердился, этот славный мальчик!» – подумала Марина и взяла его за руку.
– Успокойтесь, Ванюша, – сказала она ласково. – И не стучите, пожалуйста, ногами.
Испортите ценный паркет!
– Извините, – нахмурился Иван. – Иногда меня несет не в ту степь. – И, заглянув в свой блокнот, заговорил уже без яростных ноток в голосе: – Прежде чем приехать сюда, я основательно поработал в архивах и библиотеках. И откопал любопытный факт. Оказывается, один из ваших предков – тайный советник и действительный камергер Петр Васильевич Бартеньев – был директором банка в екатерининские времена и выступил в роли неумолимого судьи по делу о краже в государственном банке двухсот пятидесяти тысяч рублей кассиром Вельбергом.
Бартеньев вместе с Державиным горячо принялся за это дело и вел его даже по ночам, заседая с членами комиссии в своем доме у Аничкова моста в Петербурге.
– Да, он был очень искренним и честным человеком. Жил на широкую ногу, но никогда не слыл расточительным.
– Марина Аркадьевна, можно я задам еще один вопрос? – неожиданно робко посмотрел на нее Иван. – Возможно, он не слишком вам приятен, и все же.
..
– Задавайте, – вздохнула Марина, – хотя я уже догадалась, о чем вам хочется спросить...
– Сейчас мало кто помнит эту историю, – начал Иван, не сводя с нее глаз. – Вы понимаете, о чем я говорю. О знаменитом бриллиантовом ожерелье, которое император Павел подарил княгине Лопухиной. Я читал, что у наследников княгини это ожерелье купили крестьяне графини Бартеньевой и подарили своей госпоже. Этот подарок возбудил в то время немало толков. Бартеньева в благодарность выстроила больницу и школу для крестьянских детей.
Причем у графини было три дочери, но ни одной из них она не отдала ожерелье. Оно должно было храниться, как говорилось, в роду. Но как получилось, что оно исчезло? Кажется, в восемьдесят восьмом или восемьдесят девятом году, а в девяностом всплыло на аукционе в Лондоне?
– Слава богу, ожерелье с трудом, но удалось вернуть в Россию. Сейчас оно хранится в Алмазном фонде, и теперь ему ничего не угрожает, – сухо заметила Марина.
