Неужели она до такой степени уверена, что ее комната неприкосновенна, или все улики давным-давно уничтожены? Оставалась записная книжка, которая вызывала у мачехи беспокойство, но, вполне вероятно, Субботин ошибался. И в этой книжке мачеха хранила номера телефонов знакомых, которым ей по какой-то причине потребовалось позвонить."
"Марина привычно старалась исключить из своих рассуждений те моменты, которые могли свести на нет разгадку очередной тайны – научной или, как сейчас, криминальной. Больше всего она боялась разочароваться и потратить силы и время впустую.
В ее ситуации она должна идти в правильном направлении, а не шарахаться из стороны в сторону. И ненависть, которую Марина испытывала к мачехе, только мешала определить это направление. Но сейчас перед Мариной лежал в гробу самый близкий и родной человек, чья смерть подняла в ней новую волну гнева. А гнев, как известно, плохой советчик, особенно в щепетильных вопросах.
Она вспомнила, как отец во время их последней встречи уговаривал ее вернуться в Ясенки.
Убеждал, что мачеха не так плоха, как о ней думают. Как у всех людей, у нее есть недостатки, но она внимательна, заботлива и увлечена работой в музее. Но... Но он не вечен и хотел бы передать музей в руки дочери. И Марина тогда поняла, что не все гладко в отношениях отца и Ольги Борисовны. И как теперь понимать слова мачехи, что она его единственная наследница? Нужели он мог завещать ей семейные реликвии и даже собственные архивы, когда был уверен – Марина нисколько в этом не сомневалась, – что в руках мачехи они превратятся в прах?
Марина прекрасно понимала, что при любом раскладе Ольге Борисовне не удастся утаить завещание отца.
Однако вступления в наследство нужно ждать полгода, и за это время всякое может случиться. И где гарантия, что ей однажды тоже не проломят голову молотком, как это случилось с отцом?
Одно только предположение, что мачеха пусть не прямо, пусть косвенно замешана в историю с убийством и хищениями, заставило Марину крепче сжать зубы и стиснуть кулаки.
Доля секунды, и она вцепилась бы в эту даму, которая немало испортила ей крови. Но в очередной раз спохватилась, вспомнив, где она находится. В соседней комнате дремали сотрудницы музея, которые не ушли домой на тот случай, если вдове и дочери покойного что-то понадобится или, не дай бог, кому-то из них станет плохо. Поэтому драка исключалась еще и по этой причине.
Вечером в доме перебывала масса народу. Передний угол комнаты заставили венками и ведрами с цветами.
