Формула преступления

Но не мог же вот так сразу, первому встречному, рассказать, что…

— Но теперь, когда мы близко познакомились на почве немецкого языка, вам ничто не должно мешать.

— Такая глупость вышла… — сказал Княжевич и тут же полез за новой папиросой. — Признаюсь, ловко меня поймали. И говорите так чисто. А еще полицейский… Я все расскажу… Но вы должны пообещать мне, как мужчина мужчине, что об этом не станет известно моей жене…

— Обещать ничего не буду, но съездить и проверить можем. Полагаю, это где-то поблизости, — сказал Ванзаров, чем вызвал у старшего городового легкое недоумение.

И чего возиться с этим прыщом? Скрутить — и в кутузку. Там все расскажет.

С жадностью прикурив от серебряной зажигалки и насытившись дымом, Викто́р сказал:

— Да, совсем рядом. На соседней улице… Два шага дойти.

Но Ванзаров пожелал проехать.

Приняв пассажиров, Спиридон тронул вожжи и отправился в большой объезд через два квартала.

На улице, называемой Большой Мастерской, Княжевич попросил остановить у дома несколько обшарпанного вида.

Уверенно взбежав на последний этаж, не вынимая папиросы изо рта, приблизился к двери, на которой не было номера.

— Надеюсь, она еще дома, — сказал он и размашисто постучал.

Ничто не указывало, что гостям здесь будут рады больше, чем у портного.

Последовал стук еще более решительный, а папироса полетела в лестничный проем.

— Алиса, открой, это я — Викто́р! Я вернулся!

Внутри что-то заскрипело, и глубоко старческий голос испуганно спросил: «Кто там?» Княжевич удивленно спросил:

— А это еще кто там?

Нечасто встретишь гостя, который не узнает хозяев.

Блестящий парадокс пришел в голову не только городовому, но и Ванзарову.

— Быть может, дом перепутали, этаж или квартиру? — мирно спросил он.

— Ничего я не перепутал! — огрызнулся Викто́р. — Глупость какая-то. Позовите Алису!

— Да что вам надо… — ответили за дверью.

Голос пожилой дамы звучал тихо, но отчетливо, словно говорили в замочную скважину. Нагнувшись, Родион сказал в прорезь:

— Будьте любезны открыть.

Сыскная полиция.

Волшебных слов оказалось достаточно. Створка медленно распахнулась.

В первый миг старшему городовому показалось, что лицо хозяйки квартиры зависло в воздухе, как привидение. Болотников оторопел, но сразу понял ошибку. Случился оптический фокус, каким часто пользуются на сцене. На фоне темного проема старушка, одетая в черное монашеское одеяние, казалось, не имела тела. На Ванзарова она смотрела снизу вверх, доставая макушкой ему до груди.