Формула преступления

Пирожное, готовое исчезнуть у Тухли во рту, вернулось на серебряную горку.

— То есть как? — удивленно спросил Тухля. — Она же созналась и сдалась формуле!

— Таким способом Татьяна исполнила сестринский долг. Как его понимала.

— Она знала, кто убил дядюшку, боялась случайно выдать имя и нашла единственный способ прекратить игру: взять на себя чужую вину.

Убедившись, что Родион и не думал шутить, Тухля спросил:

— Тогда кто убийца?..

— Эту персону ты видел не хуже меня.

— Не угадал, друг мой Тухля.

В лучшем случае она могла подозревать.

— Остается только Эльза. По секрету: самая глупенькая из сестричек.

Ванзаров меланхолично проглотил птифур:

— Думай, а не угадывай.

— Тогда не знаю, — друг сдался. — В чем польза твоей формулы? Определить, что девицы невиновны?

Боясь шевельнуться, Тухля застыл с чашкой.

— И? — кратко, но емко спросил он.

— Мне неизвестно, как именно убили Чарецкого и как удалось замести следы. Случай помог раскрыть только виновника. Иных доказательств нет… Ну что ты смотришь с таким удивлением, будто Юленька стала покорна воле мужа.

Все же очевидно…

Упитанная физиономия изображал немой вопрос: «кто же?»

Родион не стал его мучить и назвал имя.

— Не может быть! — выпалил Тухля. — Ошиблась твоя формула. Или ты знал заранее?

— Нет, не знал… Формула нужна для того, чтобы ей бросили вызов. Маленькая психологическая ловушка, в которую убийца попал по доброй воле. Преступник поверил: она действительно существует. И начал игру с ней, уверенный в непобедимости.

Чем себя выдал и проиграл сразу.

— Но разве это не могло быть простым человеческим любопытством? Азартом?

— Преступление так тонко и умно подготовлено, что осталось нераскрытым. Следовательно, убийца гордится своим талантом и хочет доказать, что его расчет безупречен. Чем и выдал себя. Он метил себя жирным крестом, думая, что вот-вот обставит глупого чиновника полиции.

— Сестры у него в кулаке, наверно, он распоряжается частью их наследства как опекун.

Заметил брильянты и золотые цепи?.. Вот-вот. Анатоль ничем не рисковал, отправляя их на пытку формулой. Мне оставалось только сбивать барышень с толку, доводя до истерики, пока нервы Татьяны, самой честной и порядочной, не выдержали.

— А если бы у нее нервы оказались крепче?

— Тогда бы все узнали то, что знаешь только ты.

— Не могу поверить! Ты же рисовал что-то, ответы записывал, график строил, я наблюдал за тобой…

Между чашек лег загадочный листок.