Он немного жалел, что не мог видеть все эти картины, не мог видеть обнаженную Шарлотту в блеске и роскоши. Но главное сейчас – найти ее.
Повернувшись, он стал постукивать тростью по полу и толкать гостей, пока те не отходили в сторону, пропуская его; причем некоторые дамы при этом взвизгивали. Наконец, сделав несколько десятков шагов, он ощутил присутствие Шарлотты. Приблизившись к ней почти вплотную, Бенедикт тихо спросил:
– Миссис Смит, не так ли?
– Ох, если бы… – прошептала она тем же самым голосом, который очаровал его с первых же мгновение при их первой встрече.
– Скажите, а сколько здесь картин?
«Как будто это имеет какое-то значение», – подумала Шарлотта.
– Их тут очень много, – прошептала она. – Здесь больше картин, чем те, для которых я позировала. Я даже не подозревала, что их так много. Он рисовал… – Ее голос дрогнул. – Я не знала, что он все это нарисовал…
Бенедикт не сомневался: взятые по отдельности, все картины были очень хороши. Но собранные вместе, да еще в таком количестве… Вероятно, они производили скандальное впечатление.
И, конечно же, он чувствовал настроение толпы – так фермер может предсказывать погоду, глядя на небеса. Было слышно, как гости переминались с ноги на ногу, и в тихом гуле их разговоров сквозила неуверенность. Они были скандализованы? И полагалось ли здесь что-либо покупать? Да, конечно, Рэндольф одобрил такие картины, но, с другой стороны… Жена художника, возможно, негодовала…
Шарлотта по-прежнему стояла рядом с ним, и ему хотелось как-то ее защитить, успокоить… Но было ясно: что бы он сейчас ни сделал, любые его действия привлекут к ней внимание.
Так что лучше уж стоять тихо и помалкивать. Поэтому он стоял точно статуя – улыбающаяся статуя – и чувствовал себя словно в ловушке. Он тихо предложил ей уйти отсюда побыстрее, но она отказалась – возможно, испытывала нечто вроде собственнических чувств при виде этих картин. А зрители по-прежнему что-то бормотали и перешептывались.
И тут вдруг…
Внезапно раздался знакомый голос – словно удар молнии!
– Боже всемогущий! – взвизгнула миссис Поттер. – Да это же портреты мисс Перри, дочери викария!"
"Но Шарлотта никак не реагировала на эти слова. Да и как она могла отреагировать? На протяжении десяти лет она была известна в одном мире как куртизанка, в другом – как дочь провинциального викария. И вот сейчас эти миры столкнулись – таков был план Рэндольфа.
