Он писал новую сцену из романа о приключениях слепого путешественника. Теперь, когда ему не надо было строго придерживаться фактов, он получал от работы истинное удовольствие. – Я его услышу. И если уж на то пошло, то ты тоже услышишь, если будешь спокойно сидеть на месте. Иди сюда, сядь рядом со мной.
В последние недели у них появилась привычка сидеть рядом – при этом каждый работал над своим романом. Впрочем, Шарлотта не была уверена, что когда-нибудь сможет закончить свой, потому что теперь все ее герои хотели только одного – целоваться и прыгать от радости.
Раньше, в период одиночества, писательство удовлетворяло какую-то ее внутреннюю потребность. А сейчас ее больше тянуло подглядывать через плечо Бенедикта в его текст и мысленно добавлять пикантные эпизоды, в которых слепой путешественник мог бы участвовать.
Однако сегодня все было иначе: стоило ей только присесть, как она тут же вскакивала со стула и бежала к окну.
– Не могу я сидеть спокойно, – пробормотала Шарлотта. – Мне нужно чем-то заняться.
Она решительно пересекла гостиную, потом – коридор и через кухню вышла в сад, где находился и небольшой огород. Там она безжалостно выполола все, что дерзнуло вылезти из земли в неположенном месте. Здешние растения очень отличались от тех, что были в Лондоне и Дербишире, но Шарлотта довольно быстро поняла: если правильно подобрать цветы, а овощи и плоды подходящие к местной почве, – то все росло прекрасно.
Шарлотта усердно возилась в земле, стараясь ни о чем не думать. Сердце же ее словно разделилось – одна его часть оставалась с мужем в гостиной, а другая находилась на той дороге, по которой сейчас ехала ее дочь…
В какой-то момент позади нее открылась кухонная дверь – наверное, одна из горничных вышла, чтобы собрать овощи и сорвать пряности к обеду.
Но шаги, которые затем послышались, были слишком легкими для горничной, то были шаги худенькой девочки. Шарлотта начала улыбаться еще до того, как повернулась. И тут она услышала самые прекрасные слова на свете:
– Здравствуй, мама."
