Устроив выставку в деревне, где жили ее родители, он добился того, что их спокойная благопристойная жизнь будет разрушена, даже если ей, Шарлотте, каким-то образом удастся сбежать. Рэндольфу нравилось причинять боль, и он уже оставил у нее на лице шрам. А теперь он намеревался нанести рану и ее близким.
Даже не взглянув на Бенедикта, Шарлотта проговорила:
– Мне нужно идти. Я должна уйти отсюда.
Напряженная как струна, она стремительно вышла из комнаты. Бенедикт сунул трость под мышку и последовал за ней, ориентируясь по звуку ее шагов.
Судя по звукам, улица была пуста. Пока пуста. Жители Строфилда собрались в общей комнате «Свиньи и пледа», а лондонские гости – на втором этаже. Но было ясно: скоро эти две половины общества встретятся и заговорят. Что, вероятно, уже и сделала миссис Поттер.
– Шарлотта, вы не сможете от этого убежать, – проговорил Бенедикт.
Шарлотта остановилась, затем развернулась к нему, и казалось, даже скрип гравия под подошвами ее ботинок звучал яростно.
– Что вы хотите этим сказать? Я могу уехать, куда хочу, и имею право делать, что я хочу…
– Но то ли это, чего вы хотите? – перебил Бенедикт.
Шарлотта тяжко вздохнула.
– Того, что я хочу, – этого никогда не будет. И не было…
Он подошел к ней вплотную и пальцем приподнял ее подбородок.
– Совсем никогда? Даже тогда, когда вы впервые уехали в Лондон?
Она отстранила его руку.
– Бенедикт, прекратите. Что же касается вашего вопроса… Всякий раз, когда я покидала какое-то место, я делала это только по необходимости.
И сейчас – то же самое. Я не хочу уезжать из Строфилда, но…
– Не хотите из-за золота?
– Нет, не из-за золота. – Последовало несколько сдавленных вдохов – было ясно, что она изо всех сил старалась не расплакаться. – Все дело в том, что я… В какой-то момент я начала думать, что у меня может быть семья.
– С Мэгги?
– С вами, Бенедикт. – Она произнесла эти слова очень тихо, почти шепотом, – а потом вдруг истерически рассмеялась и добавила: – Ну вот… Теперь я вся обнажена. Возьмите мое сердце, Бенедикт, пришпильте его к стене, – пусть свет пялится и насмехается.
Он не знал, что на это сказать. Более того, не знал, что должен был чувствовать. И казалось, что сердце его на несколько мгновений остановилось.
– Шарлотта… – Бенедикт судорожно сглотнул.
– Не говорите ничего. Мне не следовало этого говорить, – прошептала она. Тем не менее это было сказано – и что же теперь?
– Шарлотта, ведь я «флотский рыцарь», и у меня нет своего жилья.
