– А что, если этот кто-то попросил ее уехать? – осторожно спросил Бенедикт.
И он тут же поморщился. Ох, это был неправильный вопрос. Вопрос, вызвавший новые потоки слез. Черт возьми, что он знает о том, как говорить с десятилетними девочками?
Бенедикт стал хлопать себя по карманам, пока не нашел носовой платок – свой последний. Ох уж эти женщины семейства Перри, на них носовых платков не напасешься…
Он присел и положил платок на ковер перед камином, рядом с Мэгги. Потом сел рядом и вновь заговорил:
– Знаешь, путешествуя, я встречал много разных людей.
Так вот, на острове Таити жила одна семья, в которой была дочь. Вообще-то дочерей было две, но одна из них, как только выросла, сразу уехала с острова.
Сопение прекратилось – очевидно, Мэгги взяла его носовой платок. Весьма довольный таким результатом, Бенедикт продолжал:
– И эта дочка всегда хотела вернуться домой, но она знала, что сможет больше помогать своей семье, оставаясь там, где она находилась. Она посылала им деньги, продукты и другие вещи, которых им не хватало.
А если бы она вернулась, то чувствовала бы себя обузой.
– Но одна же из сестер осталась…
– Просто ей повезло больше, – сказал Бенедикт. – Но, с другой стороны, уехавшая сестра повидала много нового и много узнала о разных уголках света, так что, может быть, ей тоже кое в чем повезло. И, следовательно, обе они находились именно там, где им нужно было находиться.
Мэгги долго молчала, потом тихо сказала:
– Мистер Фрост, вы все это придумали.
Бенедикт же вдруг уловил в голосе девочки интонации Шарлотты – смесь веселья и некоторого раздражения. Он усмехнулся и проговорил:
– Да, возможно. Но ведь хороший рассказ, верно?
Мэгги опять надолго умолкла. Потом вдруг спросила:
– Вы думаете, так бывает? Неужели человек может любить тех людей, от которых уехал?
– В некоторых случаях это именно так, – ответил Бенедикт.
– В моем случае? – прошептала Мэгги.
– Совершенно верно.
– А в вашем? – неожиданно спросила девочка.
– Ну… не знаю. – Бенедикт смутился. – Видишь ли, у меня только одна сестра, так что эта история к нам не подходит. У нас с ней – совсем другой случай."
"Бенедикт вздохнул и надолго задумался. Он привык сам о себе заботиться еще с двенадцатилетнего возраста, но никогда не ожидал заботы со стороны Джорджетты. При этому ему хотелось, чтобы его единственная родственница чувствовала, что может на него рассчитывать.
