Ему требовалось внимательно считать шаги и помнить все повороты.
Вот запах пекарни, хлебный и сладкий даже в эти ночные часы. Затем шли три магазина слева от него, а справа – большая лужайка. «Надо идти на запад», – сказал бы он Шарлотте, и, возможно, ему бы даже удалось вызвать ее смех. Интересно, какой формы ее улыбка? Он уже знал, какие у нее губы, когда их целовал. Но какими же они были при улыбке?.. Проклятие! Он таки начал пьянеть, в этом не могло быть сомнения.
Бенедикт резко остановился, и при его последнем шаге раздался хруст гравия.
Чуть помедлив, он достал из жилетного кармана часы и ощупал циферблат. Стрелки были направлены вверх. Почти полночь. Бенедикт захлопнул крышку часов – и замер. У этого звука не было эха. И это означало, что у его шагов тоже не было эха. Значит, за ним кто-то шел. Чтобы окончательно в этом убедиться, он сделал еще шаг, потом еще один и остановился. И тотчас же, через секунду после него, кто-то также остановился. Так, выходит, кто-то его преследовал… И что же из того? Уже не раз бывало, что за ним следили.
Причем не только уличные воришки, но и ревнивые мужья, а также любовники. И вообще, улицы в портовых районах нигде и никогда не отличались добропорядочностью их обитателей. Конечно, все предыдущие встречи с преследователями происходили, когда он еще был зрячим. Но это не важно. Ведь у него в руке трость с металлическим наконечником, а в сапоге спрятан кинжал.
Бенедикт убрал часы обратно в карман, потом наклонился и вытянул из ножен кинжал. Крепко сжимая его рукоятку, он повернулся и проговорил:
– Приветствую тебя, человек, идущий по моим следам.
Хочешь поговорить? Или у тебя другие цели на уме? – Последовал быстрый вдох, и Бенедикт оценил расстояние по звуку – примерно футов двадцать. – Действительно, – продолжал он бесстрастным голосом, – давай поговорим, если у тебя есть настроение. Я вполне готов, и у меня прекрасные манеры. Но о чем же ты хочешь поговорить? О моих деньгах? Можешь попытаться их взять, хотя я сомневаюсь, что тебе это удастся.
Еще два шага. И еще один вдох в тишине ночной улицы. А вокруг, казалось, не было никого – словно вся деревня погрузилась в сон.
– Должно быть, ты стесняешься. – Бенедикт еще крепче сжал костяную рукоятку стилета. – Что ж, к счастью для тебя, я не стеснительный. Может, ты хочешь поговорить о дознании, но не можешь набраться храбрости поднять эту тему? Ты был там сегодня? – Другой рукой Бенедикт сжимал рукоять трости и был готов взмахнуть ею в любой момент.
