Капитан лежал на своем любимом коврике возле камина. Бока собаки тяжело вздымались, а в темных глазах, обращенных к Мэгги, застыло удивление и страдание.
– Моя собака никогда раньше так не делала. – Девочка ласково погладила гончую. – Она очень умная собачка, она знает, что нужно выходить на улицу.
– Когда она была щенком, она делала это много раз, – сказала Шарлотта.
Бока собаки то поднимались, то опадали, и казалось, каждый очередной вдох приносил ей временное облегчение.
Покачав головой, Шарлотта сказала:
– Сейчас я принесу тряпку, и мы ее оботрем, хорошо?
– Да, хорошо.
– Голос Мэгги был полон беспокойства.
Шарлотта надела поверх рубашки халат и открыла дверь спальни. Оказалось, что в коридоре, перед дверью, стояли ее родители и Бенедикт.
– Доброе утро… всем. Мэгги вас разбудила?
– Ничего страшного, – ответила миссис Перри. – Сейчас без четверти семь, так что всем давно пора вставать. До посещения церкви осталось чуть больше двух часов, а мы – как лежебоки.
Но миссис Перри уже была полностью одета.
Викарий и Бенедикт тоже почти оделись, были в брюках и в рубашках.
– Да, конечно, – сказала Шарлотта. – Прошу простить мой неопрятный вид. Мне нужна какая-нибудь тряпка, чтобы убрать за Капитаном. Этой ночью собака… немного забылась.
– Вы можете взять мою рубашку, – сказал Бенедикт. – Родители Шарлотты молча воззрились на него. Должно быть, он каким-то образом почувствовал их взгляды, потому что тотчас добавил: – Я имею в виду испорченную. Я ее сейчас принесу.
Он скрылся в своей комнате.
– А что случилось с его рубашкой? – Миссис Перри посмотрела на дочь с подозрением – словно подумала, что та сорвала рубашку с их гостя.
Шарлотта в смущении откашлялась.
– Э-э… Эту историю вам расскажет сам мистер Фрост. – Было ясно, что Бенедикт лучше расскажет о событиях прошедшей ночи. Конечно, за исключением той части, когда он довел ее до экстаза. И она вовсе не срывала с него одежду, а сняла ее с величайшей осторожностью.
Ступени заскрипели под чьими-то шагами, и в коридор выглянула Баррет в белом чепце.
– История мистера Фроста имеет какое-то отношение к мебели, придвинутой к дверям? – спросила горничная. – Кухарка волнуется, не знает, как ей приготовить завтрак.
Тут вернулся Бенедикт и протянул Шарлотте порванную рубашку в пятнах крови.
– Наверное, рубашка выглядит ужасно, но Капитан не будет возражать, – пробормотал он.
– Зачем к дверям придвинули мебель? – спросил викарий.
