Запах приторных духов, которыми она опрыскала письмо, казалось, остался на пальцах у маркиза, и он тщательно их вытирал, когда в комнату вошел Чарльз Тревор. Заметив удивление в глазах юноши, он очень добродушно объяснил ему, что не выносит запаха серой амбры.
Мистер Тревор воздержался от комментариев, но его лицо выражало такое понимание, что Алверсток сказал:
— Вот именно! Я знаю, о чем вы думаете, Чарльз, и вы абсолютно правы: пришло время распрощаться с прелестной Фанни. — Он вздохнул.
— Милая крошка, но насколько ветреная, настолько же и алчная.
Мистер Тревор опять воздержался от комментариев. Хотя и с трудом, так как его мысли по этому деликатному поводу были весьма противоречивы. С моральной точки зрения он мог только осуждать подобный образ жизни своего хозяина; юноша, проникнутый всякими рыцарскими идеалами, он пожалел бы прелестную Фанни, но, принимая во внимание щедрость его сиятельства, с которой он одаривал эту особу, Тревор должен был признать, что ей не на что было жаловаться.
Чарльз Тревор, один из младших сыновей в многочисленной семье священника, получил свое теперешнее место благодаря тому обстоятельству, что его отец, принявший сан, был назначен духовным наставником отца нынешнего маркиза. Наградой за это было не только достаточно обеспеченное существование: его благородный ученик искренне привязался к нему, стал крестным отцом его старшего сына, а своему собственному сыну завещал оказывать преподобному Лоренсу Тревору всяческое покровительство.
Так как, когда преподобный Лоренс решился предложить молодому маркизу Чарльза как подходящего кандидата на должность секретаря, Алверсток принял его предложение с готовностью. Чарльз не стремился к церковной карьере, но он был серьезным молодым человеком с безупречными нравственными принципами, и то, что он слышал об Алверстоке, предвещало, что его новая служба не будет сплошным умерщвлением плоти.
Кроме здравого смысла и сыновней любви у Чарльза было ясное представление о том, как священнику со скромным доходом нелегко обеспечить шестерых сыновей. Поэтому он оставил свои опасения при себе и уверил отца, что постарается не обмануть его ожиданий; еще его грела мысль, что в Алверсток-хаузе он сможет получить и уж тогда не упустит золотую возможность, которая вряд ли представится ему в доме сельского священника.
