Если вы не хотите, чтобы вас принимали за легкомысленную особу, то не стоит показываться одной на лондонских торговых улицах, особенно на Бонд-стрит! Иначе, дорогая, поищите себе другого покровителя! И не болтайте этой чепухи насчет ваших преклонных лет! В Гирфордшире, может быть, вы и сойдете за зрелую женщину, но здесь вы просто неопытная, глупая девчонка, Фредерика!
Этот выговор вызвал бурю самых разных чувств в ее груди. Ее первым желанием было ответить ему так же резко. Такой высокомерный тон заслуживал того, чтобы сбить с него спесь.
Но, с другой стороны, он вполне мог избавить ее от своего покровительства, а это, если и не рушило все ее планы, то было бы крайне неудобно. Мысль о том, что вместе с его дружбой она потеряет и покой, она отогнала подальше. Стараясь прийти к достойному компромиссу, она сказала:
— И правда, я слишком неопытна, ведь до того, как вы подошли ко мне, я и понятия не имела, что это торговая улица! Спасибо, что подсказали мне, не пойму, как же я докатилась до такого! Ведь я же слышала о щеголях с Бонд-стрит, с одним из которых я, кажется, и столкнулась! Вы что же, как вы выражаетесь, вышли на охоту?
— Нет, мегера, не на охоту! — смеясь ответил он.
— Просто иду в боксерский клуб Джексона.
— Какой ужас!
— Звучит не очень искренне, — сказал лорд, — от того, кто последнее время только и демонстрирует мне свое искусство в этом виде спорта, Фредерика.
Она засмеялась:
— Все равно это ужасно! Зачем было провоцировать меня, тем более что вы, думаю, знаете об этом спорте гораздо больше, чем я.
— Да, в этом я знаток, — согласился он, — даже больший, чем в правилах, которые должны соблюдать приличные девушки.
— Опять вы об этом! Сколько можно донимать упреками! Я ведь признала свою вину!
— Если обозвать меня незаслуженно называется признать свою вину…
— Не так уж незаслуженно, кузен! — вставила она.
— Скоро, — внушительно произнес он, — вы сами получите по заслугам, моя девочка! По крайней мере я надеюсь на это!
— Ах, как жестоко! — Она сверкнула на него глазами, но в то же мгновение стала серьезной и сокрушенно сказала: — Мы были для вас такой обузой! Простите меня, вы оказались так добры к нам! Я никогда не хотела обременять вас нашими делами и решила никогда не беспокоить вас больше своими сомнениями!
— Из чего я делаю вывод, что ваши братья в настоящий момент ничего больше не затевают, — заметил он.
