— Особенно по части охоты за женихами! Удивляюсь, как ты не видишь всей ее фальши! Я-то в первую неделю знакомства с нею поняла, чего она добивается!
— Ах! — отозвалась леди Джевингтон. — Значит, Бакстед и правда увлекся ею? Сколько раз я уже слышала об этом, но я не верю сплетням. Не волнуйся, Луиза! Из этого ничего не выйдет!
Побагровев, леди Бакстед воскликнула:
— Даже слышать об этом не хочу! — Снисходительная улыбка на лице ее сестры еще больше разозлила ее. — За Карлтона я спокойна! Но интересно, дорогая Августа, что ты скажешь, когда тебе придется породниться с этой твоей прехорошенькой дурочкой!
— Она увидела, что эти слова произвели впечатление, и закончила с триумфом:
— Как же это ты, такая проницательная и дальновидная, не заметила, что вчера Вернон глаз не сводил с нее весь вечер?
Леди Джевингтон открыла рот, снова захлопнула его и, недоверчиво глядя на сестру, произнесла:
— Ну и глупа же ты, Луиза!
А тем временем сестры Мерривилл, далекие от матримониальных страстей, встречали главу семьи, бурно радуясь его неожиданному появлению на Верхней Уимпол-стрит, тиская и чмокая его, усаживая в самые удобные кресла в гостиной, угощая освежающими напитками и приветствуя его внезапный приезд со всей нежностью двух любящих сестер.
Конечно, Фредерика была первой, кто спустился на землю и спросил, что его вдруг привело в Лондон. Подкрепляя себя большим глотком из высокой кружки, которую она ему подала, он ответил на ее озабоченный взгляд беспечной улыбкой и сказал:
— Ах да, меня же исключили!
— Гарри! Не может быть! — воскликнула она растерянно.
— Ну да, меня и Барни! Вы знаете Барни Пеплоу — мой близкий друг, замечательный парень!
Она не имела чести знать мистера Пеплоу, но восторженные отзывы ее брата об этом молодом человеке уже давно вызывали в ней дурные предчувствия. Но разозлила его Черис, которая произнесла негромко, но убитым голосом:
— О боже! Что же теперь будет?
— Да ничего не будет! Какая же ты балда! — нетерпеливо крикнул Гарри.
— И нечего стоять с такими дикими лицами! Можно подумать, меня выгнали навсегда! Только до конца семестра!
— Но за что, Гарри? — спросила Фредерика, ничуть не успокоенная.
Он расхохотался.
— Да ничего особенного! Немного нашумели! И не мы одни. Просто мы хорошо повеселились.
