— Нет, он не такой!
— Да точно! Он, конечно, знает пропасть всего о лошадях, и… — тут он осекся, внезапно пораженный страстью, с которой она бросилась его защищать. — Не хочешь ли ты сказать, что снова влюбилась?! — воскликнул он.
— Неправда! Я никогда не влюблялась прежде! Никогда!
— Никогда не влюблялась? А как же…
— Нет! — повторила она. — Я не знала! Я не понимала! Это совсем другое!
— Ну, — сказал Гарри сокрушенно, — если ты не была влюблена ни в одного из тех, кто увивался вокруг тебя, то ты неисправимая кокетка! Почему же ты никогда не пыталась их отвадить?
Слезы брызнули у нее из глаз, и она проговорила убитым голосом:
— О, Гарри, нет! Не кокетка! Просто они были такими близкими друзьями! Как я могла быть с ними так сурова, если знала их всю жизнь? А если ты говоришь о бедном мистере Гриффе, клянусь, я не давала ни малейшего повода!
— И ни малейшего отказа! — сказал Гарри.
— Но, господи, только подумай, как… как это было бы жестоко! Он был такой робкий и такой чувствительный! Я не могла его так ранить!
— Но того типа в бородавках, которого к нам привел Том Рашберри в прошлом году, не назовешь робким! Этот хлыщ имел наглость приходить и петь серенады тебе под окном и будил всех нас своими кошачьими концертами!
— Ох, Гарри! — с упреком сказала она.
— У него был прекрасный голос! Да, и тебе известно, что он мне ничуть не нравился, я просто жалела его, особенно после того, как ты так грубо поступил с ним — вылил ему на голову кувшин воды, притворившись, что принял его за кота! Может быть, раз или два мне и казалось, что я влюблена, но теперь я знаю, что ошибалась.
Я никогда никого не любила, как люблю Эндимиона, и никогда не полюблю!
— Полюбишь, — ободрил ее Гарри. — Ты ведь знаешь, Черис! Думаю, через неделю, не меньше, ты уже будешь вздыхать по кому-нибудь еще!
Она заплакала еще сильнее, отвернулась и грустно сказала:
— А я-то надеялась, что хоть ты меня поймешь!
— Ради бога, не расстраивайся, — умолял Гарри, тронутый ее печальным видом.
— Не стоит из-за этого плакать. Тем более что Даунтри сам без ума от тебя! Фредерика мне сказала об этом, хотя могла бы и не говорить, это и дураку видно!
— Фредерика его не любит, — сквозь рыдания проговорила Черис.
— Ну и что из этого? Она просто не поняла еще, что ты, ну, серьезно увлеклась им! Почему, черт возьми, ты ей не скажешь об этом? Господи, уже не боишься ли ты ее?
— Ах нет, нет! — ответила Черис.
