Но раз он предпринимает такие меры предосторожности, по-моему, тоже впервые в жизни, чтобы Фредерика не стала жертвой сплетен, это что-нибудь значит. Даже Луиза не замечает, что у него совершенно другое выражение глаз, когда он смотрит на Фредерику, чем когда насмешливо поглядывает на Черис.
— Ну и ну! — сказала Элиза. — Я и понятия не имела, что все так серьезно! Честно говоря, мне пришло в голову, когда вчера Феликс явился обольщать его, что не такой уж он бесчеловечный, каким притворялся всегда! Если это влияние Фредерики… Ох, Августа, а ты и не подумала! Только представь, какая на ней висит обуза! Он говорил, что она воспитывает Феликса и его брата; ты думаешь, он захочет так обременять себя?
— Судя по тому, что мне известно, — сухо ответила Августа, — он уже начал это делать.
И я очень рада: это научит его думать не только о своих удовольствиях. Я никогда не скрывала своей твердой уверенности в том, что праздность губит его. Его богатство позволяло ему потакать всем своим капризам и не считаться с расходами; ему никогда не надо было думать ни о ком, кроме себя, и каков результат? Он заскучал, когда ему еще не было и тридцати!
— Значит, ты считаешь, что забота об этих двух мальчиках — хорошее лекарство? — хихикнула Элиза, вспомнив своих сыновей.
— Да, с ними он уж точно не соскучится!
Она стала натягивать перчатки.
— Надеюсь, мне удастся увидеть девиц Мерривилл сегодня вечером, теперь мне это еще важнее. Все же сомневаюсь, что такая женщина, какую ты мне описала, может стать подходящей женой Алверстоку.
Но когда в тот вечер она покидала дом Сефтонов, то решила, что, пожалуй, права была Августа. Ей очень понравилась Фредерика, ее открытые, естественные манеры, спокойная уверенность и лукавый огонек в глазах. Должно быть, все это и привлекало Алверстока, если он был увлечен. Невозможно было понять это, потому что, с одной стороны, он вел себя с ней дружески, но, с другой, не задерживался около нее подолгу и слегка ухаживал на миссис Илфорд.
Леди Элизабет заметила с одобрением, что Фредерика не провожала его глазами и не искала его взглядом в переполненном зале. Августа права, думала она: в девушке есть достоинство, но назвать ее невзрачной было бы несправедливо. Фредерика, конечно, меркла рядом с ослепительной красавицей сестрой, но в любой другой компании она казалась очень хорошенькой. Она обладала даром обаяния, который, в отличие от хрупкой красоты Черис, останется с ней навсегда.
