Леди Элизабет, улыбаясь, сказала:
— Должна вам сказать, что просто влюблена в вашего брата Феликса! Вы, наверное, знаете, что я познакомилась с ним вчера. Очаровательный ребенок!
Фредерика засмеялась, но покачала головой:
— Конечно, только он очень непослушный, и я на него рассержена, если ему есть до всего дело! Я строго-настрого запретила ему надоедать лорду Алверстоку, который и так уже был к нему очень добр, как и ко всем нам.
— Но он и не надоедал ему! Он сказал нам о вашем запрете, но заверял моего брата, что пришел только попросить его!
— О, господи, несносный мальчишка! Я прошу у вас прощения: мне он сказал, что вы хотели посмотреть на запуск этого шара, но я подозреваю, что это не так, мэм!
— Напротив! Мне очень интересно посмотреть, особенно, как будет выглядеть мой брат рядом с маленьким и, возможно, чумазым разбойником!
— Наверняка чумазым! — сказала Фредерика с досадой.
— Ну как это можно выпустить на улицу одетого с иголочки и через полчаса встретить грязного с головы до ног?
— Да они все такие.
Знаете, у меня три сына, мисс Меррив… ах, не будем церемониться! Фредерика! Ведь мы кузины, не так ли?
— Да, но… — сказала Фредерика. — Только, боюсь, мы очень дальняя родня.
Она колебалась, но потом сказала откровенно:
— Вам показалось странным, что я попросила помощи у лорда Алверстока. Дело в том, что он единственный родственник, которого я знала по имени. Мой отец несколько раз упоминал о нем, вот… вот я и набралась смелости обратиться к нему.
Мне очень нужно было, чтобы моя сестра попала в лондонский круг.
— Я прекрасно понимаю вас, — сказала Элиза, глядя на Черис, которая находилась с группой молодых людей напротив них. — Я вижу, она пленила Эндимиона Даунтри. Однако, если бы он не был таким красавцем, то казался бы совершенным бараном! Это его сестра Хлоя, что беседует с молодым Рентропом? — Она отвела от них взгляд и улыбнулась Фредерике. — Алверсток говорит, что вас обычно сопровождает ваша тетушка, но сегодня ее не видно.
Я бы хотела с ней познакомиться и нанести ей визит, если она не будет против."
"— Нет конечно, но вряд ли вы ее застанете дома, — сказала Фредерика. Ее брови сдвинулись, она вздохнула. — Очень печальное обстоятельство: мой дядя, который живет на Харли-стрит, опасно болен и, говорят, уже не поправится, чего ему, признаться, никто и не желает, так как он давно страдает от неизлечимой болезни.
