Здравый смысл говорил ей, что, пока Феликс находится в критическом состоянии, ей одной будет очень тяжело справиться с ним. Хотя в душе она понимала, что ни Феликс, ни она не имеют права так обременять маркиза, ей опять начинало казаться естественным, что она может рассчитывать на него поддержку, и эта мысль тут же исчезала. Она ухаживал за Феликсом не хуже, а в чем-то даже лучше, чем она, и Феликс с удовольствием принимал его заботы. Остальное для нее сейчас не имело значения. Если бы Алверсток объявил, что собирается уехать в Лондон, она бы сделала все, чтобы убедить его остаться.
Он не уезжал, и она уже принимала это почти как само собой разумеющееся.
Маркиз, отлично понимая, что сейчас она не думает ни о ком, кроме своего негодника-братца, только криво усмехался. Ему нравился Феликс, но трудно было бы предполагать, что нравится и ухаживать за ним. Если бы он, против своей воли, не был так сильно влюблен в его сестру, вряд ли ему пришло бы в голову взять на себя такую утомительную обязанность.
Но дело было не в желании, чтобы Фредерика оценила его, а просто он видел, что она попала в беду, и ему выпала возможность помочь ей справиться с нею. Он велел Чарльзу Тревору отложить все его встречи если не без особых сожалений, то без малейших сомнений. Впервые за много лет его приятели по Жокей-клубу напрасно искали его на скачках в Аскоте; жаль, но ничего не поделаешь. Он тоже хотел выставить лошадь, но какое бы он получил удовольствие при виде того, как его лошадь выиграет, если будет знать, что Фредерика в беде и нуждается в его поддержке!
Так маркиз, который редко тратил силы на кого бы то ни было, чьи годы всегда протекали в богатом и праздном покое, вступил в самый напряженный и беспокойный период своей жизни.
Он был вынужден жить в скромной и старомодной гостинице, проводил почти все время возле больного мальчишки, а поскольку его приезд на ферму означал, что Фредерика может пойти поспать, то их беседы были короткими и касались только маленького пациента.
Он думал, что, пожалуй, и много лет спустя не сможет вспомнить об этих своих приключениях без содрогания, но за все это время не произнес ни слова жалобы и ни на секунду не утратил своего спокойствия и самообладания.
Джессеми приехал на следующий день. Он собирался от Уэтфорда добираться пешком по полям, но маркиз послал Керри на фаэтоне встретить почтовую карету, так что мальчику не пришлось этого делать.
