Спасибо, оно очень освежило меня!
— Рад слышать это, — сказал он безразлично.
Он отошел от кушетки, но, понаблюдав за ее попытками уложить Феликса спокойно и держать его тело укрытым, вернулся и сказал:
— Дайте я попробую! Нет, пустите меня! Ночью мне удалось это сделать, может быть, получится и сейчас.
Она уступила ему свое место, и он сел возле Феликса, взял его горящую руку и стал говорить с ним властным голосом, что прежде давало хорошие результаты. Сейчас это не привело его в чувство, но Фредерике показалось, что, хотя его воспаленные глаза и не прояснились, неумолимый голос все же проник в сознание Феликса.
Мальчик стал спокойнее, стонал, но больше не метался. Он сопротивлялся, когда ему давали лекарство, но Алверсток крепко держал его за плечи, пока Фредерика вливала в него микстуру. Он подавился, закашлял и расплакался, но постепенно все прошло, и он устало вздохнул. Алверсток опустил его на подушку и тихо сказал через плечо:
— Ложитесь спать, Фредерика!
Она удивилась и прошептала:
— Я лягу прямо здесь, на складной кровати.
Пожалуйста, не…
— Ложитесь в своей комнате. Я разбужу вас в полночь, а если что — пораньше! Будьте добры, пошлите передать Керри, чтобы приготовил лошадей к этому времени.
— Не поедете же вы в Хемел-Хемпстед так поздно!
— Поеду, и именно так поздно, при лунном свете. Не стойте здесь со своими дурацкими возражениями! Какой от вас будет завтра толк, когда вы уже еле держитесь на ногах?
Она была вынуждена признать, что он прав. Прошлой ночью от волнения она не могла заснуть и встала чуть свет, чтобы приготовиться в дорогу и сделать распоряжения, потом восемь часов продежурила возле больного и теперь была в полном изнеможении.
Она нерешительно улыбнулась его светлости, сказала только: «Спасибо!» — и вышла из комнаты.
Когда она вернулась, еще до полуночи, то выглядела уже значительно лучше, но была обеспокоена. Она сказала:
— Какой ужас! Оказывается, я устала гораздо больше, чем думала: я забыла про лекарство! Ему надо было принять его в одиннадцать, представляете, кузен!
Он улыбнулся.
— Он его получил. К счастью, вы оставили на столе предписания Элкота, и я их прочел. Как вы спали?
— Отлично! Четыре часа как убитая! Как Феликс?
— Все то же. Я оставляю вас, и встретимся утром. Не стоит вам говорить, чтобы вы не отчаивались! Спокойной ночи, дитя мое!"
"Она благодарно кивнула, не протестуя, как и утром, когда он после завтрака сообщил ей, что отныне они будут дежурить по очереди.
