Она колебалась, он взглянул на нее, огонь отражался в ее твердых серых глазах, и повторил:
— Так что же?
Ей не пришлось сразу же отвечать на его вопрос, так как вошел дворецкий с напитками, на его взгляд подобающими случаю. Пока он ставил тяжелый поднос и доверительным голосом привилегированного слуги сообщил маркизу, что принес и Mountain и шерри, у нее было время пересмотреть свой план, а также заметить, что ее брат явился к ней в бриджах и сапогах, костюм такой же предосудительно развязный, как и само его появление в комнате.
И то, что сапоги были тщательно начищены, галстук изящно повязан, а сюртук великолепно сидел на нем, только усилило ее досаду. Было бы простительно, если бы он вообще был небрежен в одежде. Ее оскорбило то, что он посчитал необходимым надеть к ней соответствующий костюм для утренних визитов. Но не было никого элегантнее ее брата, чьему стилю подражали многие щеголи и который очень даже заботился о своем внешнем виде. Однажды в минуту раздражения она спросила у него, интересует ли его вообще что-нибудь, кроме одежды.
На что он ответил, что кроме одежды, которая, естественно, имеет для него первостепенное значение, еще его интересуют лошади.
Он подошел к столику и, поскольку лакей ушел, повернув голову, спросил:
— Шерри, Луиза?
— Мой дорогой Вернон, тебе следует наконец запомнить, что я не пью шерри.
— В самом деле? Но у меня такая скверная память!
— Но не тогда, когда ты считаешь нужным запомнить что-то!
— О да, это верно! — согласился он.
Он посмотрел на ее плотно сжатые губы и густеющий румянец и вдруг расхохотался. — До чего же ты глупа, сестрица. Никто еще с такой готовностью не поддавался на мои крючки, как ты! Так что же ты выпьешь? Малаги?
— Немного ликера, если ты будешь так любезен налить мне, — сказала она, стараясь сдержаться.
— Это так несвойственно мне, но я буду любезен. Как ужасно пить в это время суток, как, впрочем, и в любое другое время, — добавил он.
Он подал ей бокал с ленивой грацией прирожденного атлета. — Кстати, сколько уже времени? Не тяни, я не хочу, чтобы мои лошади замерзли."
"— Может быть, ты присядешь? — сказала она раздраженно.
— Хорошо, но, ради Бога, короче, — ответил он, усаживаясь в кресло напротив камина.
— Мне нужна твоя помощь, Алверсток.
— Это, дорогая Луиза, я понял из твоего письма, — ответил он с подчеркнутой любезностью.
