Обогнув кустарник, растущий вокруг домика лесничего, она поняла, как подвел ее карманный путеводитель, ни словом не упомянувший небольшое стадо коров, которое (как выяснилось позже) было известной достопримечательностью парка. Коровы не только ласкали взгляд горожан очаровательной сельской картиной — нарядные доярки разливали по стаканам парное молоко всем, кто был готов уплатить весьма скромную сумму за это удовольствие.
Слишком поздно она осознала вероломство путеводителя. Лафра почуял стадо раньше и на мгновение замер, насторожил уши, и шерсть его встала дыбом.
Корова, стоявшая в нескольких футах от него, наклонила рогатую голову, и Лафра, не разбирая между быками и коровами, издав кровожадный звук, что-то среднее между лаем и рыком, бросился в бой.
Глава 6
Любая сбежала бы при виде этой сцены, бросив Лафру на волю судьбы, потому что последствия были действительно ужасны. Под вопли молочниц, нянек и нескольких пожилых дам Лафра совершил тягчайшее преступление, обратив в бегство целое стадо дойных коров.
Он, конечно, не повторил подвига, которым заслужил себе имя, но, обнаружив, что коровы удирают, разогнал их по всему парку, получив от этого занятия такое удовольствие, которого до сих пор в Лондоне ему ничто не доставило.
Фредерике и в голову не пришла мысль о бегстве, но когда ей удалось с помощью главного фермера и двух служителей парка поймать и обезвредить совершенно не раскаявшегося в содеянном пса, она поняла, что положение ее отчаянное.
Вокруг нее разыгралась кровавая сцена: одна из старушек билась в истерике, другая требовала, чтобы немедленно послали за констеблем, фермер посылал проклятия на ее голову, а завсегдатаи парка высказывали твердое мнение, что Лафру надо запереть на замок, пока не придет время неминуемой расправы над ним. Да еще нянька, смотревшая за детьми, с которыми только что резвился Лафра, подоспела, привлеченная суматохой, и подлила масла в огонь своими жалобами на то, что он яростно напал на ее крошек, отнял мячик, напугал их до смерти, а малыш Джон из-за него упал, разбил лицо, поцарапал ручки и испачкал нанковые брючки.
— Ложь! — презрительно проговорила Фредерика.
Ни фермер, ни парковые служители не придали значения нянькиным рассказам. Пастуха волновало только его стадо, а служители, поглядев на прижатые уши и виляющий хвост, которым Лафра приветствовал своих юных приятелей, ни на минуту не поверили в его дикий нрав.
