– Какой? – я просто выдохнула это слово, испуганно вздрогнув.
– Да так, – психанул он, – есть ли жизнь на Марсе или дату следующего лунного затмения. Поцелуй, конечно же. Мы же не будем «забывать» про него.
– Ты что, думаешь, я вру, что забыла? – нервно вскрикнула я.
– Я уже ничего не знаю, – вцепился он пятерней в волосы, – но больше держать это в себе не могу. Раньше всё было так просто, а теперь… сложно…
– Да, лучше не скажешь, – усмехнулась я без злобы, понимая, как ему трудно подбирать слова. Я сама не понимала, что говорить.
В голове царил сумбур. Мы будто шли с металлоискателем и искали сокровища. Те самые верные слова, которые помогут нам объясниться.
Но, возможно, говорить могли не только слова. Я протянула руку и взяла ладонь Лёвы в свою, рассматривая ее, а потом рисуя пальцем узоры вдоль линий жизни и сердца. Он молча сидел рядом, я слышала только взволнованное дыхание и постепенно успокаивалась. Это же Лёва, самый родной и близкий друг. Разве мы не сможем договориться?
– Тай…
– Да, Лёв.
– Всё уже не будет как раньше.
– Я знаю.
Наши пальцы переплелись в крепкий замок. Мы растопыривали пальцы и сводили их снова. Медленно. Долго. Просто давали друг другу привыкать к новым касаниям. Уже не дружеским.
– А мы скажем родителям? – спросила я, закусив губу и пожевав ее. Странное ощущение зуда не покидало. Меня никогда не целовали, и я всё еще чувствовала на губах чужой вкус. Вкус Лёвы, который сидел рядом и гипнотизировал меня взглядом.
– А ты хочешь?
– Не знаю.
Сначала хочу разобраться, что происходит. Ты же знаешь их! Дай им волю, они тут же нас поженят…
– Думаешь, это пройдет? Как болезнь? – улыбнулся он, потащив меня за руку и снова притянув под бок.
– Я не говорю, что хочу «вылечиться», Лёв, – щипнула я его за бок.
– Ай, больно же!
– Знаю, поэтому и щиплюсь. Я не мастер в таких разговорах. Это ты у нас первый парень на деревне.
– Вот это заявление, – вскинул он брови, – что ты имеешь в виду?
– Ну, ты, наверное, целовал кучу девчонок, и не только.
– А, ты про это, – нахмурился он и почесал бровь, прокашлялся, выдавая то, что меня поразило: – Вообще-то, нет.
– Как нет? Лёв, да ты меня разводишь! – обвинила я его. – Хочешь сказать, что никогда и ни с кем ничего не было? Но почему?
– Ну не совсем «ничего». Но того самого не было, – пожал он плечами.
– И почему же? – не могла я сдержать удивления. – Ты же парень! И я видела тех девушек, с которыми ты ходил на свидания! – обвинила я его.
