Фригидная для оборотня многоженца

Мне нужно его увидеть, — не знаю, как еще реагировать на ее поведение.

— Еще не дошло до твоей дырявой головешки? Ты изгой. Навсегда изгнана из общества оборотней. Никогда и никто тебя не примет, провонявшую Черной кровью. А Рэймонд в лучшем случае запрет тебя в подвале, чтобы не терять силу.

— Катарина, ну право, зачем так грубо, — вверху появляется папенька. Чарльз выглядит довольным. Что странно. При виде меня в прошлый раз он чуть не лопался от злости. — Мысли шире. Она теперь стала очень привлекательным сосудом для вынашивания дитя.

Ее звереныш даст нам силу поквитаться с Черной кровью. И она будет наказана сполна. Потому не стоит изгонять птичку, которая сама пришла на заклание.

Его слова как предвестники неминуемо беды кружат над моей головой. Я стою зажатая с двух сторон. И мой мозг отказывается воспринимать эти ужасные вещи, произнесенные оборотнем.

— Тогда ее надо запереть в подвале. Никакой свободы. Пусть гниет и вынашивает дитя, — смотрит на меня с такой ненавистью, что ощущаю покалывания на коже.

— Я жена альфы. И не вам судить. Не вам решать, как будут развиваться наши отношения. Где мой муж? — взяла себя в руки. Нельзя им позволять питаться моим страхом.

— В саду. Иди, навести его, — Чарльз широко улыбается. Странно.

Спускаюсь по ступенькам. Катарина не делает попыток остановить меня. Не ускоряю шаг. Стараюсь идти уверенно. Выйдя за дверь, судорожно вдыхаю воздух. В этом доме все пропитано ненавистью. Я думала саркофаг Черной крови невозможное место. Ошиблась. Настоящий ад — вот тут в этом треклятом доме.

Иду по тропинке в сад. Сворачиваю за дом и замираю. Рэймонд и Шайна стоят в окружении цветов. Она трогает его за руки, гладит по лицу, оборотень не отодвигается. Потом и вовсе, она прижимается к нему, обнимает. А он… он… обвивает руки вокруг ее талии.

Железные шипы вонзаются в грудную клетку. Глаза застилает ярость. Не могу видеть его вот так с другой. Я извелась, гадая, что с волком, а он прекрасно проводит время. Всего две недели ему потребовалось, чтобы меня забыть.

Или еще меньше. И самое паршивое, мне сейчас гораздо больнее, чем когда я видела кадры измены Джека. Сейчас мои внутренности заливает обжигающей кислотой. Руки сжимаются в кулаки. Слез нет. Их вытесняет злость. На себя за слишком сильную реакцию. На него за эту мерзкую сцену.

Истинная… бред… если бы яд забрал мою жизнь… вряд ли он бы заметил. Конечно, у него еще две жены.

Они синхронно поворачиваются в мою сторону. Не разжимают объятий. Никакой неловкости.