Фригидная для оборотня многоженца

Закончила учебу я без происшествий. Оставшееся время до получения диплома прошло гладко. Я погрузилась в учебу и работу. Тем более что один крупный банк, предложил мне стажировку, как одной из лучших студенток. А впоследствии предложили постоянно место работы. Там мы с Джеком и познакомились. Он красиво ухаживал. Был нежен и терпелив. Я влюбилась. И искренне полагала — нашла свое счастье. Именно о таком муже мечтала. Что ж… очередная неудача моей жизни… Должна бы привыкнуть. Не могу. Все еще не верю. Больно. Вспоминаю его слова.

Мне всего двадцать пять, а ощущение что испила чащу горя на все сто лет вперед. И ведь ничего не закончилось. Я снова тут в родительском доме. Надо искать силы начинать все с нуля. Снова карабкаться вверх.

— Чего расселась тут?! — на пороге стоят отец и его… мадам… — Пришла к папаше, а гостинцев не принесла.

— Я принесла… — говорю тихо. Инстинктивно отползаю. Боюсь ее. Страшная тетка.

— Это так раздразнила и все. Ты давай быстренько метнись нам за угощением.

Спорить с алкоголиками в таком состоянии опасно. Правила выживания тавром высечены в памяти. Теперь только понимаю, насколько ошиблась, приехав в этот дом. Лучше на улице. Сейчас дам денег, они про меня забудут. А я улизну.

— Да, конечно, — киваю. Тянусь к сумочке.

— Ого, — свистит, — Какая цаца. Ты только погляди, сколько добра с собой приволокла.

Тянет грязную, опухшую руку к моему чемодану.

— Тут просто вещи, — делаю слабую попытку отобрать назад.

— И это отдай. Не жлобься, — вырывает у меня сумочку.

— Верните! Я вам деньги отдам! — тяну за лямку.

— Рот прикрой! — фыркает. Толкает меня. Отлетаю. Головой об стену ударяюсь. В глазах темнеет.

— Папа, — тяну руку. Прошу помощи.

Отец при всем своем образе жизни ни разу руки на меня не поднял. Он мог не замечать. Тихо обокрасть. Но вот так. Никогда.

— Дамы, разбирайтесь сами, — кряхтит. А глаза алчно смотрят, на последние деньги, которые Фрида вытянула из моей сумки.

— Да тут целый клад. Налички мало. Но столько всего продать можно, — говорит восторженно, осматривая мои вещи.

Объяснять — это все, что у меня есть, нет смысла. Они видят водку. Другие мысли и человечность в целом уже отключились. Надо спасаться. Пусть напьются, и я сбегу. Эта бабища подмяла под себя отца. Испортила то, что казалось, хуже уже быть не может.

Смотрю с болью, как она потрошит сумочку и чемодан. Слезы невольно катятся по щекам.