Фригидная для оборотня многоженца

— Неправда, говоришь, — Рэй горько усмехается, — Тогда я сейчас попрошу Шайну освободить тебя от чужеродной энергии. Как ты после этого будешь себя чувствовать?

— Не подходите ко мне! Не трогать! — Чарльз отступает. Но два внушительных оборотня преграждают ему путь.

— Ты будешь стоять под стражей. А после… после… ты получишь свое наказание…

— Убьешь собственного отца? — Чарльз истерически вопит.

— Нет. Отдам на суд Черной крови. А уж он будет вершить свое правосудие.

Ему есть что тебе предъявить. Ведь во многом твоя заслуга, что ни в чем неповинное дитя, все детство и юность прожил в клетке. А после ты сделал все, чтобы он стал изгоем. Ты боялся его силы. Боялся, что выдаст твои тайны, и уничтожал. Пришел час держать ответ, Чарльз.

— Дети, они юны! Я никого не убивал! Лишь заимствовал их энергию! Все! И вы не утратили своего отца. И все были живы! Я ничего плохого не сделал! — Чарльз стоит, и нет на его лице раскаяния.

Только лихорадочный блеск глаз. Он явно ищет способы улизнуть и остаться безнаказанным.

— Замолкни. С тобой у меня разговор закончен, — Рэй отворачивается от отца. Обводит присутствующих взглядом. — А теперь продолжим. Катарина, поведай нам, как ты убила мою мать? Волчицу, которая относилась к тебе как к дочери? — Я не… — мотает головой из стороны в сторону. — Рэй, ты что! Я любила твою мать!

— Катарина! — Вальтер рычит и направляется в ее сторону.

— Ты обвела вокруг пальца почти всех. Чарльз тебе доверял. Мой брат чтил как сестру. Я взял замуж, — на этих словах замечаю презрительную мину на лице мужа. — Ты продумала все до мелочей. Почти никто не усомнился, что смерть нашей матери — несчастный случай. Но именно из-за тебя прекратился бег ее сердца.

— Катарина! Тварь! Я же верил тебе! — даже Чарльз орет.

Он явно в шоке и не ожидал подобного.

— А вот тут ты просчитался, Рэй, — черты ее лица заостряются. Проступаю кости, в глазах пляшет ненависть. Сейчас она еще сильнее походит на смерть. Жуткая. Пугающая. — Смерть твоей матери — действительно несчастный случай. По крайней мере, на тот момент, — ухмыляется, — С ней я думала разделаться немного позже. Ловушка была предназначена для моей сестры.