Фригидная для оборотня многоженца

Разлетается на миллиард осколков. Тайлер с истошным криком отлетает назад. Глаза раскрыты от ужаса. Он не понимает. За что? Почему так с ним? Шерсть пропитана кровью. Его боль, первая и последняя в жизни. Маленькое невинное сердечко, все еще борется за жизнь.

Перевожу взгляд на источник беды. Она стоит, с искаженным от ужаса лицом сжимая ружье. Орет. Плачет. И рядом с ней сидит человек, дико хохочет:

— Да! Вот так, малышка! Прямо в цель! Горжусь тобой, охотница моя!

— Нет! Я… не… — бормочет. Ощущаю ее ужас. Панику. И ликование кобеля рядом.

В нос ударяет запах истинной. Лапы подкашиваются. Замираю. Не верю. Не хочу верить. Сладкий запах пары пробивается сквозь смрад пороха, исходящий от нее. Окутывает душу, опутывает колючей проволокой израненное сердце.

Кто угодно, только не эта тварь! Но нет, ошибка исключена. Это она. Зов истинной — самое желанное и прекрасное событие для волка, превратилось в мой кошмар, от которого мне не избавится до скончания дней.

Она не должна погибнуть. И больше всего на свете я желал разорвать ее.

Да, она сама в ужасе оттого что сотворила. Я чуял, как плачет ее душа. Только нет оправданий. Нет прощения.

Хотя тогда еще в душе жила надежда. Тогда еще я надеялся, что племенник выживет. Верил, что мы справимся. Что наш мир выстоит. Справится. Не падет под осколками боли.

Берта с Катариной унесли Тайлера. Он был жив. И я верил — малыш сильный он выкарабкается. Победит смерть.

Вальтер прыгнул на кобеля моей истинной. От парочки шел смрад незавершенного спаривания. Она хотела отдаться ему. Не успела. Прервались для охоты.

Доля секунды и брат кромсает на куски людское отродье. Отец прыгает на мою истинную. И я сделал ужасное. Пошел на отца, чтобы сохранить убийце жизнь. Я ненавидел себя за это. И не мог поступить иначе. Откинув отца, пнул ее лапой в спину. Сильно, зло. Пусть бежит. Спасает свою никчемную жизнь. Я еще вернусь.

Издал предупредительный клич. Чтобы никто из членов стаи не преследовал ее. Дал им понять, мерзкую правду. Кто есть моя истинная. Тогда впервые я пропитался ее отравой. Сладко-горький запах, который отныне будет ходить за мной по пятам.

Она удрала. Я ловил на себе сочувствующие взгляды. Тайлер еще жил. Мы верили — малыш поправится. Тогда еще черные тучи не полностью закрыли солнце от нас. Мы оттащили останки твари.