Фригольд

 — Она как прекрасная приправа к блюду. Я знаешь ли, люблю поострее…

— Давно ли леди покинула Вечность? — спросил он в ответ. — Перешла дорогу кому-то в Золотом Городе? Или повздорила с фавориткой кого-то из Хранителей?

— О, мой, как ты дерзок и бесцеремонен… — тревожно встрепенулась она. — Но откуда ты…

— А что еще может делать наследница Дома в маленьком Домене Единства? Конечно, ты снизошла сюда золотым отражением, чтобы набрать историй и покорить своим талантом Золотой Город. Именно поэтому ты дрожишь от одного упоминания визита из Вечности.

Кого ты боишься, Азимандия Визу Аран?

— Так ты точно… не посланник? — Азимандия внимательно смотрела на него, чуть сведя брови. — Оу, тогда ты проницателен, будто Хитрейший. Ну что ж, ты прав, мне пришлось бежать оттуда. У меня был один друг… хороший любовник, и он узнал кое-что для меня, кое-что важное, но я была слишком наивна, думая, что наша тайная связь будет вечной. Когда все вскрылось, его Дом пришел в ярость, мне выставили огромный счет. Другие Визу Аран посоветовали скрыться, пока все уляжется… к тому же… ой, вино и правда развязывает язык.

Брр, этот твой взгляд… — она зябко передернула плечами и будто невзначай коснулась торка на шее. — Я золото, а ты лишь дерево, мои Атрибуты намного выше. Почему я чувствую себя как мышь перед горой, когда смотрю в твои глаза?

— Потому что ты видишь там отражение неба, Азимандия, — он откинулся на спинку, не отводя взгляда, — Такой красивой кел-леди не стоило играть в игры, правил которых она не знает.

И не стоит делать этого впредь. Но если моя леди прячется, зачем она раздает свои Ключи?

— Я скажу тебе правду, мой гость, но и ты скажешь правду мне в ответ, — проговорила она, снова подливая себе вина, — То, что я попрошу. Но все останется между нами. Обещаешь?

— Обещаю, — кивнул он.

— Никто не будет искать меня здесь. В Единстве я намерена набрать силы. Собрать новые Руны — видел моих девочек? Есть и другие, я обязательно покажу тебе свою коллекцию. И потом, есть и еще кое-что… — на розовых губах Азимандии заиграла хищная улыбка, — интимное.

Впрочем, ты и сам должен знать это…

— Настоящая жизнь, — сказал он, видя, что она колеблется.

— Да! Единство опасно, но здесь чувствуешь… острее. Все настоящее, — откровенно улыбнулась она. — Новизна. Новые ощущения. Во всем. Настоящая смерть, настоящая боль, настоящая кровь. Когда ты забираешь жизнь, она больше не вернется. И ты тоже рискуешь, зная, что можешь умереть, что отражение вне Вечности уязвимо.