Фригольд

Каждый раз — как первый и последний! Это меня заводит, это заставляет меня наслаждаться! Ты понимаешь? У тебя есть такое?

Ее грудь вздымалась, губы волнующе приоткрылись. Откинувшись назад, Азимандия закинула ногу на ногу, в длинном разрезе платья мелькнули мраморно-белые стройные бедра. Она с интересом смотрела на него, в глазах горели шальные огоньки:

— Прекрасно понимаю тебя, Азимандия.

— Мне нравится, как развивается наш разговор! Мне кажется, ты меня и правда понимаешь… А ты сам? Зачем ты в Единстве? Зачем выбрал такое отражение? Твое тело выглядит… интересно.

Клыки, грубые пальцы… волосы на теле, — она вдруг протянула руку, провела кончиками пальцев по его предплечью. Тонкие изящные пальцы Восходящей были в полтора раза длиннее его собственных, белоснежная, будто выточенная из мрамора ручка Азимандии казалась произведением искусства на фоне человеческой кисти Сигурда.

— Грубое, физически несовершенное тело, но что-то в этом есть, что-то древнее, животное… — промурлыкала Восходящая, медленно сплетая свои пальцы с его.

 — Почему ты выбрал именно это отражение? Оно хорошо в бою? Или неутомимо в любви?

— Не знаю. Я получил его совсем недавно и еще не успел толком опробовать.

— Оу, правда? — Азимандия широко улыбнулась. — Так давай узнаем сейчас! Мне тоже интересно. Утолишь любопытство золотой кел-леди?

Не дожидаясь ответа она встала, серебряное платье медленно соскользнуло с плеч. Обнаженное тело Восходящей казалось идеальным воплощением женской фигуры. Тряхнув волосами, она распустила их по плечам, и голубые пряди, подобно змеям, обвили его запястья, с немыслимой силой вытягивая из кресла.

Пальцы пронзил жгучий электрический разряд, когда они прикоснулись к ней, силуэт Восходящей окутался, как второй кожей, пеленой небесно-голубого свечения. «Экзопокров», как он и подозревал, защищал свою хозяйку от любых несанкционированных действий. Поморщившись, Азимандия снова коснулась торка на шее, отключая защиту, — и прижалась к нему обнаженным телом.

— Устроим же любовный поединок, — прошептала она.

 — Интересно, кто первый попросит пощады?

— Ставлю бронзовую Руну, что ты, — ответил он, наконец-то касаясь ее прохладной, упругой и гладчайшей на ощупь кожи.

— Принимается! — Азимандия довольно рассмеялась и впилась в его губы. Поцелуй был долог, а когда уста разъединились, она сидела у него на коленях и шептала, распуская пояс асари: — Прямо здесь? На ложе? Или в бассейне?

Он ощущал дикое смятение Сигурда внутри, но ничем не мог ему помочь.