Фрилансер. Абсолютный хищник (СИ)

Нашу королеву чаша миловала, но что-то подсказывает, что следующая королева вновь будет мутить с кровным родственником. Это просто предположение, но оно у меня есть.

«Угу, с тобой, Чико» — поддел внутренний голос.

Со мной, но ведь я родственник! Сиби не даст соврать, народ по внешнему виду сразу связь с династией определил.

— Это смелое обвинение, — произнёс «пристяжной».

— Это не обвинение, сеньор… К сожалению, я не в базе и не знаю какое у вас звание. — Трое остальных экзаменатора от этих слов скривились.

Гэбэшник же укол выдержал. — Это не обвинение, это констатация факта. Эта династия несёт в себе проклятье. Но проблема в том, что альтернативы нет. Она ни капельки не выделяется на фоне других представителей элиты, кто теоретически мог бы встать у руля планеты. И у всех нас, у всего нашего большого венерианского Макондо, будет примерно такой же конец, как у того. Будет буря, и привычную нам власть, сметут. Кто, когда? Не знаю. И Маркес не знал, что именно сметёт Колумбию его времени. Он просто знал, что власть в прежнем виде не удержится, кончит как Макондо.

Но главное, Буэндия — эгоисты! — расширил я глаза. — Аристократы и эгоисты, которые любят только себя и никого больше.

— Как Веласкесы, — добавил мой препод.

— Примерно. А если кого и начинают любить, это не делает погоды, как, например, брак королевы Леи, либо это кто-то из их собственной семейки, что опять же говорит об эгоизме, любви самих себя.

— И вы эгоист, сеньор Шимановский? — Это второй препод.

— Да. — А толку скрывать и врать себе? — Я тоже эгоист, и тоже люблю только себя. Остальных — использую. Даже тех, кто любит меня. Это хотели услышать? Но у меня есть отличие. Буэндия, Веласкесы — земледельческая аристократия. А я — нет. У меня свежие взгляды на окружающие вещи, я хочу вдохнуть струю, оживить то, что они делают. Получится, нет — не знаю. Но без свежей крови и свежих идей любая династия загнётся. Трагедия Макондо в том, что любовь могла бы спасти город, и она даже появилась, но было уже поздно.

Я надеюсь, что на Венере ещё не поздно.

— Смелое заявление! — Это наш препод. — Значит, Гарсия Маркес совершенно точно знал, что через сотни лет на другой планете будет править такая династия, так?

— Не надо принимать буквально, сеньор, — мило улыбнулся я. — Всё вы поняли. «Сто лет одиночества» — это реквием по аристократии. Которая закукливается в своём эгоизме, не видя других путей контакта с миром, окунается в инцест.