— Да ведь это Принц Уэльский, выведенный еще в XIX веке!
— Никогда не причислял себя к монархистам…
— Эй, вы, — громко позвал Джеймс, свесившись из окна, — я бы на вашем месте утихомирился, потому что Артур всерьез поглядывает на швабру. Мне кажется, ему не по душе семейные ссоры.
— Да кто тут семья, — вспыхнула алым Бренда и ушла, волоча за собой корзину, с самым независимым видом.
— Послушай, Джеймс, — почесал в затылке Джон, — может, мне и правда жениться на этой дикой женщине? Тебе не кажется, что забор между нашими участками портит весь ландшафт?
— Держи карман шире, — донеслось из зарослей шиповника.
— Точно женюсь, — кивнул сам себе Джон и побрел к дому.
Джеймс растерянно закрыл окно. Это типа Одри ему станет сестрой, что ли?
***
— Это же просто камни, — сказал Холли.
— Ну да, — согласилась Тэсса, доставая из багажника тяжелый мешок соли. — Как Стоунхендж, только меньше.
Он прошелся по полю изумрудно-зеленой молодой травы, разглядывая кольцо из девятнадцати гранитных глыб, выстроившихся в почти ровный круг.
— Легенда гласит, — уведомила Тэсса, легко закидывая мешок себе на плечо, — что давным-давно здесь плясала свадьба. И когда ночь перешла в субботу, девятнадцать подруг невесты продолжили танцевать под дикую музыку. За нечестивость в шаббат они были превращены в камни, также как и слепой скрипач, и волынщик, стоящие чуть в стороне.
— Хм, — задумался Холли, прикасаясь к холодной глыбе, — а почему тогда призрачная девица была вся в крови?
— Потому что девушек, вероятнее всего, убили, — пожала плечами Тэсса.
— Люди часто винят жертв, это в нашей природе — оправдывать свои зверства. Уж мне-то поверь.
— И теперь они столетиями ждут своего часа? Что станут делать, когда вырвутся на свободу?
— А что бы ты делал, если бы тебя ни за что ни про что на веки веки вечные заточили в камень?
— Ничего хорошего, полагаю, — вздохнул Холли и оглянулся на Тэссу. Она посыпала солью одну из глыб, а также землю вокруг нее. — Надо было взять дубину Фрэнки, — пожалел Холли, — он бы тебе помог с этим делом.
— Выдать тебе детский совок и ведерко? — хмыкнула она и направилась к багажнику за новым мешком.
Холли никак не отреагировал на это непривлекательное предложение, он закрыл глаза, все еще прикасаясь к камню. Хотелось поймать настроение этого круга веселых дев, но под веками вдруг вспыхнуло алым. Он услышал женские, наполненные ужасом, крики, ощутил терпкий запах крови, невыносимая боль затопила все его существо.
