— Ты едва не превратила меня в горелую сосиску!
— Да, так и было.
— Какого дьявола ты полыхнула, Тарлтон?
— Просто как-то само собой вырвалось.
— Как в Лондоне, да?
— Примерно.
Ларс сел, обожженный, с красной кожей, слезящимися глазами и опаленными волосами.
— Тарлтон, у тебя проблемы, — кашляя, сказал он.
— И еще вчера я понятия не имела, что у меня они есть, — неохотно произнесла Тэсса, осторожно устраиваясь на кресле рядом с ним. — Но это сейчас не главное. Мы с тобой уничтожили брэгов… ну, в смысле, сожгли их останки.
Но до той пакости, которую они успели активировать, пока не тронули. У нас тут кусты жрут птиц, а альпаки нападают на кошек.
— Ты похожа на кошку породы сфинкс, — невпопад ответил Ларс и душераздирающе застонал. — Кто-нибудь выдаст мне новые штаны? Как прикажете спасать эту дыру с голым задом?
— С голым обожженным задом, — флегматично поправила Тэсса и захохотала.
Глава 26
Чатик Нью-Ньюлина взволнованно булькал многочисленным сообщениями, там внизу происходило много всего разного.
Пылали пожары и безумствовали альпаки, зверели кусты и переживали люди, а отшельник Эрл бессмысленно смотрел на экран и не понимал: когда его жизнь, которая так ему нравилась, оказалась разрушенной?
Еще несколько дней назад, лежа по ночам без сна, он прислушивался к ровному дыханию Камилы и не мог поверить своему счастью. Ему было кого любить и было кого обнимать, и впервые с ним случилось что-то хорошее и справедливое. Но счастье закончилось также внезапно, как и началось, и теперь ему начинало казаться, что никакой Камилы и не было, что он ее придумал.
Кто знает, может он давно сошел с ума.
Не в силах думать обо всем этом, Эрл вышел из дома и сделал несколько нерешительных шагов к тропинке. Ничего же не случится, если он спустится в деревню и повидает Камилу?
Теплый женский смех пронесся по кустам, подобно летнему легкому ветерку. Прекрасная девушка, облаченная в простую белую рубашку ниже колен, преградила Эрлу дорогу.
— Какое глубокое, как море, одиночество, — прошептала она.
— Оно сможет проглотить и солнце, и небо.
— Простите, мэм, — растерялся Эрл, отводя глаза от просвечивающих очертаний ее тела, — мне бы не хотелось ничего такого глотать.
— А если я тебя поцелую? — шепнула она и протянула к нему белые прозрачные руки.
— Но ведь я женат, — робко возразил он, отскочил назад и торопливо сунул руку в карман, нащупывая остролист, который Тэсса им всем велела носить при себе. Как назло, в пальцы лезла только засахаренная карамелька.
