Чего ему стоило упомянуть еще и спину, скажите на милость?
Крайне недовольный собой, Джон осторожно повесил пиджак на плечики, чтобы он проверился от запаха нафталина. Определенно, похороны Билли — хороший день, чтобы наконец лишить Бренду дара речи. Да она онемеет, увидев кольцо, ха!
***
Катафалк с гробом Тэсса вела из Ньюлина в своей обычной манере — полностью игнорируя правила дорожного движения. Откинувшись на спинку пассажирского сиденья, Фрэнк смотрел на ее серьезный профиль и едва удерживался от совершенно неуместной улыбки.
Он не очень хорошо знал Милна, тот всегда держался особняком, но безусловно требовал уважения к своей смерти. И все же сложно было не вспоминать, как на этом самом неповоротливом длинном динкольне они когда-то ехали за Джеймсом.
Фрэнк едва-едва приехал в Нью-Ньюлин, и его поразили две вещи: сила, исходящая от великого инквизиторы Тэссы Тарлтон, и то, какой усталой и разбитой она выглядела — многолетние бессоница и кошмары подтачивала ее изнутри. Тогда он был уверен, что не приживется здесь — ведь на всю деревню не нашлось ни одного нормального человека.
А Тэсса планировала устричную ферму и не знала, что делать с Холли Лонгли, которого как раз отправила под арест в свой собственный дом. А потом она понюхала Фрэнка и позвала его копать могилу, и это полностью перевернуло его жизнь."
"— А, — скосив глаза в его сторону, заметила Тэсса, — ты тоже вспоминаешь, как эпично наш Джейми восстал из гроба, а Одри подняла такой крик, что едва замок не рухнул? Сомневаюсь, что с Билли случится что-то подобное.
— Вообще-то я вспоминаю, как ты впервые поцеловала меня в гараже.
— Романтика, — усмехнулась она. — В одном углу гаража — мальчик-зомби, в другом — полуобморочная девчонка, а в центре невозмутимый Фрэнк Райт, который… Который — что? — ее голос стал вкрадчивым, что ничего хорошего не сулило. — До сих пор не научился ценить собственную жизнь? Так вот, если ты еще сам не сообразил, то я тебя официально уведомляю: все картины Холли Лонгли могут гореть синим пламенем.
Ни одна из них не стоит даже царапины на твоей физиономии.
Фрэнк повыше натянул воротник старенького свитера, неосознанно пытаясь защититься от этих слов, которые глубоко ранили. Так хотелось им поверить, что в груди становилось больно.
— Это неправда, — с хрипотцой возразил он, ощущая себя жалким. — Картины Холли — достояние всего человечества. А я…
— А ты достояние всего Нью-Ньюлина, — отрезала Тэсса. — И мое достояние.
