И много любви, — сказал Холли, неодобрительно разглядывая сендвич с арахисовым маслом, который явно не соответствовал его эстетическим вкусам. Фрэнк не особо умел и любить готовить, поэтому ужин получился аскетическим. Помимо сэндвичей на столе еще были яблоки и малость подгоревшая запеканка из картофеля и фарша.
— Почему ты так заморачиваешься? — вздохнула Тэсса, без колебаний подвигая себе и запеканку, и сендвичи. — Секс это просто секс. Способ отлично провести время.
— А вот и нет, — возразил Фрэнк. — Секс это способ понять истину.
Они замолчали, глядя друг на друга. Тэсса засмеялась первой.
— Очевидно, каждый из нас воспринимает это по-своему, — заметила она чуть растерянно. — Начнем с тебя, Холли. Тебя воспитывали ревностные католики или типо того?
— Я вырос в дорогой частной школе для мальчиков, — ответил он надменно. — Никто не ставил нас на колени за рукоблудие и не стращал гиеной огненной за сластолюбие. Это вообще никак не связано с тем воспитанием, которое я получил. Просто мой гений требует всего меня без остатка, и я долго верил, что если начну растрачивать себя налево-направо, то мир не досчитается многих моих шедевров.
— Вот тут и кроется корень наших противоречий, — кивнул Фрэнк. — Я от тебя наполняюсь, Тэсса, а Холли — пустеет.
— Уже и нет, — приободрился тот. — Это пройденный этап. Я успел осознать, что готов принять все грани бытия, просто… мне не хотелось бы злоупотреблять. Ну вроде как ты всегда самое вкусное съедаешь сразу, и тут тебя можно понять.
В тюрьме только так и выживешь. А я коплю впечатления, чтобы потом — бах! И фейерверки.
— И никого из вас не смущает, — хмыкнула Тэсса, — что вы говорите обо мне как о побочном средстве собственных загонов?
— Прости, — смутился Фрэнк, — возможно, мы оба воспринимаем тебя в некотором роде как сосуд. Типа это отголоски чего-то языческого, древних инстинктов, которые человечество никак не изживет. Культ поклонения Исиде, все такое.
— Ну какие вы сложные, — пожаловалась она. — Зачем вы придаете некое сакральное значение обыденным вещам?
— Давай поговорим о тебе, — ехидно предложил Холли.
— Почему ты, лапочка, так все упрощаешь? Нет, я помню, что орден учил тебя отбрасывать эмоции и не позволять себе глубоко чувствовать, но ведь ты больше не обязана следовать его постулатам?
Тэсса раздраженно закатила глаза. Холли не уставал во всем обвинять орден."
"— Потому что у меня нет внутреннего переключателя, — тем не менее, пояснила она.
