Маришка послушно убегает, смешно подпрыгивая.
– Точно, у гранитной, с красивым фото на лицевой части, – шипит Вера, когда я с силой вжимаю ее в столешницу. – Если ты не отойдешь, то получишь в лоб миской со взбитой омлетной массой.
– То, что ты делаешь с моими яйцами конечно круто, – рычу, схватив ее за затылок, и борясь с летящими в глазах звездами. – Но я не люблю когда их болтают, мне больше нравится Бенедикт.
– Сейчас вернется Маришка, будьте же благоразумны. Пожалуйста, – глаза Веры сияют злостью, но голос дрожит от слез.
– Господи, да что вы себе позволяете? То, что произошло ночью было просто слабостью с моей стороны, которой вы вероломно воспользовались.
– О да, детка. Скажи же я был богом в прошлую ночь? – зло хохочу я, но мне обидно, черт возьми. – Я не пользовался, а взял предложенное. Не надо строить из себя оскорбленную невинность. Или это был еще один твой шпионский финт?
– Я не шпионка, – надо же, а голос есть у этой тюфячки. Выпятила вперед подбородок. Булка в гневе, что-то новенькое. – А вы не бог.
И торчите мне ночнушку."
"– Прости, но я не покупаю чехлов на легкие бомбардировщики, у меня принцип, – хмыкаю я, еще теснее вжимая ее в кухонный остров. – И не прощаю баб, которые играют втемную. Как связаны мой брат и моя бывшая жена с твоим дедом? Что вы там задумали? Ты ведь знаешь, что Маришка видела мать. Боровцев не разрушит мою семью. Ну ты и сука. Девочка тебе доверяет, а ты… Идете с дедулей по трупам, ломая всех и вся, но зато к цели. Даже маленьких девочек. Все средства хороши, да?
– Сто раз говорила, я не знаю ничего.
Дед сказал, что это от вас исходит угроза для нас. Для него. Попросил присматривать за Маришкой и все. И еще, я предупредила. Вы не вняли, так что без обид, – хныкает ведьма. Я даже среагировать не успеваю. Пластмассовая миска с воняющей молоком болтушкой врезается в мой лоб. Яйца стекают противными липкими струями по моей огненно-пунцовой от ярости физиономии. И кажется шипят и спекаются. О как я зол. Ярость вспыхивает салютами в глазах. От неожиданности отшатываюсь и всего на секунду выпускаю эту холеру из плена.
Но ей хватает, чтобы вывернуться и в один прыжок оказаться у плиты. С ревом бросаюсь в ее сторону, но торможу увидев в лапах чертовой девки тяжелую, исходящую паром сковородку.
– Я тебя сожру, – моя угроза ее, кажется, совсем не пугает.
– У меня тоже принципы, – сдувает Вера прядь упавшую ей на глаз. Сейчас она похожа на бейсболиста, ожидающего мяч, от которого зависит его дальнейшая карьера.
