На обрывках дурацкой, похожей на парашют ночнушки, павшей смертью храбрых в неравной борьбе со злым мной за неприкосновенность своей толстой хозяйки.
– Она просто бомба, – пою я, выпутываясь из одеяла, обвившегося вокруг меня жгутом. – Бомба, булка бомба. И я ее съем. Сожру, но сначала вытрясу из нее все. Как из копилки, да так, что из нее серебряные монеты посыплются. Ох, что я с ней сделаю.
Приплясывая иду в ванную, очень надеясь, что горячий душ спасет меня от головной боли и странного возбуждения, от которого в теле гудит каждый мускул.
Все правильно – душ, горячий завтрак и кофе, именно то, что мне сейчас нужно, чтобы восстать из мертвых. А не мысли о стонущей в моих руках шпионке, от которых восстает совсем не то что нужно, зато очень красноречиво и весьма уверенно.
Облившись ледяной водой, потому что горячая не помогает от слова совсем, злой как черт спускаюсь в кухню, накинув на себя только халат и нацепив на конечности дурацкие тапки. Кофе меня спасет. Крепкий, как деготь, с капелькой виски, а еще лучше с бромом, мать его.
Как в армии, чтоб навсегда отключить предательский орган от мозга. Поганка Вера сломала во мне что-то, что отвечает за разум и за любовь к прекрасному. Никогда раньше меня не заводили бабы размером с самосвал.
– Я буду омлет с креветками, Вера, ты умеешь? – слышу радостный голосок дочери, но еще не совсем осознаю, что у плиты стоит не мой повар, нанятый за бешеные деньги.
– Конечно, но я добавлю в него немного шпината, – улыбается проклятая ведьма, колдуя над миской с яйцами и вдруг замечает меня и сразу сжимается, прячет глаза.
Чертова дура, надо купить халат пошире. Да, прямо сегодня.
– Папа, ты хочешь омлет со шпинатом? – морщит носик Маришка, поглаживая шляющегося прямо по столу кота. Черт, в другое время я бы ввалил от души наглому усатому паразиту. Но сегодня мне не до него. Моя жертва отворачивается к плите, и я вижу, что вот сейчас она мечтает только об одном – сбежать. И меня это жутко заводит.
– Маришка, в пижаме не принято принимать пищу.
Иди переоденься, пока твоя няня доделает тебе завтрак. Странно, что она сама не догадалась научить тебя правилам этикета, – кровожадно ухмыляюсь я, глядя в упор на зеленоглазую ведьму, старающуюся слиться с интерьером кухни.
– Макар Семенович, это совсем не обязательно. Дома можно и так, – лепечет Вера. О да, мне нравится это затравленное выражение на милом, круглом личике.
– Я тут командую, а место женщины у плиты, – говорю спокойно.
