– А может ты убивец? – мнется бабка, – или насильник.
– Нет, я просто ищу моих любимых девочек. И пока ты тут несешь пургу, они могут быть в опасности, – рычу я. На морщинистой физиономии мелькает страх. – Время уходит. Так что, берешь часы?
– Дом, последний на выезде из города. Там на крыше петушок такой – флюгер. Не проглядишь.
– Борову тоже адрес продала?
– Окстись, мы ж тоже не пальцем тута деланые. Понимаем все. Нет, он злой уехал шо тот Тузик.
Я больше не могу терять драгоценное время.
Кажется, что сейчас у меня из рук уплывает что-то бесконечно важное. До машины бегу не чуя под собой ног. Живы. Вера и Маришка живы. Я их найду, даже если для этого мне придется перевернуть весь мир.
– Выходи, – приказываю дремлющему на пассажирском сиденье парню, дальше я сам.
– А деньги?
– Давай номер своего счета, – меня трясет от азарта похожего на охотничий. И честно говоря, сейчас хочется просто нестись по указанному адресу, а не заниматься малозначимыми вещами.
Но я привык держать слово, черт бы меня подрал. Драгоценные минуты уплывают, утекают, как песок сквозь пальцы."
"– Желаю тебе поскорее найти девочек, – в спину мне говорит человек, который даже не понимает, что вернул мне душу всего за полмиллиона рублей. Смешно. – И это, я ведь просто, даже без денег бы помог. Просто обстоятельства…
Я больше не слушаю. Просто сажусь в машину и вдавливаю в пол педаль газа.
Маленький дом с петухом на крыше нахожу сразу, и так же сразу понимаю, что опоздал.
Дом пуст, судя по темным окнам, и безжизнен, решетчатая калитка закрыта на навесной замок. Мое внимание привлекает маленькая оранжевая рукавичка, валяющаяся посреди двора. Детская варежка, что она может делать здесь. Старуха в больнице сказала, что врач одинока. Значит я опоздал совсем немного. Они были тут.
– Черт, черт, черт, – ору я, задрав лицо к потолку машины, и до боли стуча кулаками по рулю.
Почему она бежит от меня? Почему не пришла к деду за помощью? Чего боится? Где теперь мое счастье? Хочется выть от бессилия. Цепляюсь за слово «Счастье», как утопающий за соломинку. Отчего-то оно кажется мне сейчас очень важным.
«Она была счастлива там» – вдруг всплывают в моем мозгу слова Боровцева. Выхватываю телефон из кармана.
– Я же говорил, не звони мне, – заспанным старческим голосом дребезжит мобильник.
