Ты же знаешь, что она умерла? Пришел в ране моей своими руками грязными поковыряться?
– Я не люблю, когда меня перебивают, – в голосе деда звенит сталь. А это значит, что сейчас он взбешен до крайности. – Ты глупая девчонка, которая никак не наиграется в самостоятельность. Вера, ты Боровцева, как бы это тебе не было отвратительно. В тебе моя кровь течет. Малевать картинки для нищих журналов – не твое предназначение. И ни один черт не может спорить на тебя. А ты позволила играть в себя как в куклу. Дура чертова.
– Что ты несешь? – я срываюсь на крик? – Неужели денег не хватило от деменции пролечиться? Я…
– Ты жила в доме Макара Ярцева. Три дня. Он поспорил на тебя. Богатые мальчики развлекаются по своему. Цена тебе – элитный конь, внученька. А теперь скажи, что ты чувствуешь? Нравится быть нищей дурой, которую на кон поставили? Ну, по крайней мере, хоть не на щелобаны играли, коняшка миллиона два стоит, – дед улыбается. Сломал меня. Видит это. Наслаждается моей болью. – Заплатил хоть? Нет, значит раз молчишь.
Прекрасно."
"– Два миллиона. Он же мне такие же деньги… Так не бывает. Даже такие подонки как ты не играют на людей.
– Не играют, ты права внуча. Если их не используют втемную. Тот, кто эту игру придумал, знал кто ты. Под меня роют, суки. Знают болезненную мою точку. Кстати, я составил завещание. Да только волка матерого не так-то просто завалить. И это не придурок Борька, у которого только две педали удовольствия – пожрать и потрахаться, на которые он давит постоянно. И не Макар этот.
Неплохой парень, кстати. Я его прощупал, честный и хитрый, но не подлец. Мне нравятся мужики, которые из говна сами выбираются, без помощи родителей. Стоящие люди, хоть и на бошку двинутые. А девочка у него… Глаза у нее очень красивые. Редкие, – улыбка деда странно теплеет. Черт, что же происходит? – Ярцев расходный материал, Вера. Девочку надо сберечь. Она золотая, поверь. Ты должна вернуться в его дом, пока я не разберусь с тварями. Выполнишь мою просьбу – получишь обалденный приз.
Кстати, доктора, дружка твоего Ярцева, машина сбила вчера. Черт его знает, что он успел рассказать и кому, – задумчиво говорит дед, и у меня внутри все холодеет. – Так что надо поспешать.
– Мне твои подачки не нужны, и завещание себе засунь… Только ради Маришки. Если ей грозит опасность. Но, если ты меня обманул, я не погляжу, что ты мой дед, – тихо выдыхаю я. Чувствую себя заглотившей крючок рыбой. И понимаю, что не соскочу уже и меня зажарят и сожрут.
