Ну кто может приобрести маленькому кабысдоху мягкую будку из плюша размером с грузовик, цвета взбесившегося поросенка, расписанную коронами и единорогами? Только полный придурок, у которого в голове опилки. Ну, или любящий до безумия папаша, не стесненный в средствах. В случае с хозяином особняка, который меня ждет с нетерпением сейчас, чтобы снова поупражняться в унижениях, полное комбо. Котенок недоволен, что его сорвали с налёжанного места и унесли от хозяйки. Шипит, как маленький паровозик, но быстро успокоившись, крутится на месте, устраиваясь на ночлег.
Я вдыхаю полную грудь воздуха и выхожу в коридор, очень надеясь, что не столкнусь с Маришкиным отцом хотя бы до утра. Но передышка мне не светит.
– Мадам, я заждался, – ухмыляется мерзавец, сидящий прямо на полу, по турецки сложив конечности. Выглядит это гротескно. Огромный мужик, обряженный в дорогущий фрак у моих ног, обутых в ботинки из сток-центра. Жаль девчонки не видят. Мама-Коза бы заценила. – Вы заставляете галантного кавалера сидеть на камне, а это чревато для мужского здоровья.
Вы же понимаете о чем я? Очень не хочется стать половым инвалидом по вашей милости.
– Именно этим вы сейчас и занимаетесь, – вредно фыркаю я, с трудом сдерживаясь, чтобы не вломиться обратно в детскую и не подпереть дверь тяжелым комодом с обратной стороны. – Только такой, как вы, может быть таким придурком. Умственный инвалид, уделывающий дорогие брючата, ерзая по полу.
– А такой как я – это какой? – приподнимает бровь Ярцев, а я вдруг понимаю, что таращусь на него слишком пристально.
– Вера, вам не идут такие красные пятна на щеках. И вообще, помогите мне встать, я весь затек, вас ожидамши.
– А не надо было, – бухчу я, ожидая подвоха. – Я бы вполне обошлась сегодня без созерцания вашей персоны.
– Ну, как же можно? Что вы такое говорите? Вы гостья. Дорогая гостья. Не каждый день в моем доме появляется такая завидная дамочка, у которой ТАКОЙ дедушка. Вы ведь богатая наследница, Вера? А я холост. Мы могли бы составить недурную партию.
– Успокойтесь, я нищая, как церковная крыса, – хмыкаю я. – На этом обмен любезностями окончен?
– Дай мне руку, черт тебя возьми, – скалится Ярцев, – у меня ничего в организме не гнется, после часа сидения на полу.
– Никто не виноват, что вы такой идиот, – ворчу, но руку подаю. И это становится моей ошибкой. Нужно было думать, что мужик, сидящий передо мной коварен, как адский пес.
– Жаль тебя разочаровывать, но ты дура.
