Фуллер

А Проня оживилась, когда на ее телефон поступил входящий звонок.

— Я на минутку, — пробормотала девчонка и прошмыгнула в гараж.

Я осталась одна, понимая, что кругом что-то твориться, но все молчат. И нет ни Славы, ни Семена рядом, у которых я могла бы выбить рассказ в мельчайших подробностях.

Фуллер приехал один.

Феликса с ним тоже не было. И я попробовала позвонить брату, думая, что он помчался прямиком к своей девушке Арсении. Но абонент был недоступен.

Мэт с Денисом появились через несколько минут. Штормов надевал пиджак, оставленный на стуле.

А Мэт, двигаясь по стене, дошел до стола, а потом и сел на стул рядом со мной.

— Что происходит, Матвей? — прошептала я.

— Тебе вредно волноваться, Даря, — пробормотал Матвей, обнимая меня.

— Мне вредно оставаться в неведении. Все вокруг все знают! А я с ума схожу от беспокойства! — повысила я голос.

Штормов уже скрылся за входной дверью. Мы с Мэтом остались вдвоем.

— С Дубом все пошло вроде гладко. Мы почти все перетерли, все решили мирно. Но Дуб не любит поражений.

А все последние гонки Феликс был впереди. И Дуб захотел реванш. Одна гонка, и победитель забирает свое, — голос Мэта звучал глухо. Мужчина шумно выдохнул. Я видела, как его ладонь сжимается в кулак. — Я не должен был разрешать пацану гонять. Но ты же знаешь, какой он.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Что с моим братом, Мэт? — нетерпеливо потребовала я, чувствуя, как сердце тревожно сжимается.

— Он и мой брат! — отрывисто и резко бросил Мэт, а потом тихо выругался: — Черт, Даря! Прости…

Я знала характер Фуллера.

И ждала."

"— На финише водила Дуба срезал Исая. Думаю, эта сволочь Дуб отдал такой приказ. Тачка Исая сильно пострадала. Как и он сам. Я попросил твоего деда помочь с транспортировкой в столичную клинику. Только что позвонил Седой. Он с ним там. Говорит, состояние стабильное. Операция прошла успешно. Но нужно время на восстановление. Пацан сильно обгорел, — голос Матвея звучал сипло, в каждом слове сквозили боль и чувство вины.

— Где Дубов? — прошептала я, чувствуя неуемную злость, всколыхнувшуюся во мне.

— Тебе не стоит думать об этом, малыш, — жестко произнес Мэт и выдохнул.

Я перебралась на его колени, обняла руками, прижалась щекой к его груди.

Мои слезы лились рекой. Я не верила, что Феликс в порядке. Я хотела поехать к нему. Но Матвей, словно угадав мои мысли, пробормотал:

— Ты пока ничем не сможешь помочь. Семен будет держать нас в курсе. Выедем утром.