И я ждала.
На вторые сутки Светлов пригрозил мне капельницей и больничной палатой, намереваясь определить меня в свое отделение, если я продолжу отказываться от еды. Пришлось поесть безвкусную больничную кашу. По сути, мне было плевать, что я ем. Да хоть бумагу! Аппетита не было. Как и хороших новостей.
— Нужно ждать, — повторял врач.
— Сколько? — в миллионный раз спрашивала я, глядя в понимающие глаза доктора.
Ответа на этот вопрос мне никто не давал. Я молча плакала. Ездила в церковь. И вновь плакала. Радовала лишь мысль — ухудшений в состоянии Матвея не было, а, стало быть, шанс на выздоровление был.
Дни сливались в одно сплошное полотно. И я перестала воспринимать реальность. Мой день измерялся по визитам врачей, по санитарам, моющим пол в больничном коридоре, и по стаканам кофе, мелькавшим в руке брата.
Я не сразу заметила появление Светлова. Я дремала, опустив голову на плечо Феликса и прикрыв тяжелые веки.
Профессор стоял, хмурился и смотрел на нашу с Исаевым парочку.
— Твоя взяла, Дарина, — хмуро изрек врач.
— У тебя есть двадцать минут. Никаких слез. Посидишь с ним. Кто знает, может быть, он услышит тебя и поймет, что пора бы возвращаться в реальность.
Я вихрем взвилась вверх, обнимая доктора. Твердо верила, что мне необходимо быть с ним, с Матвеем!
Путь до палаты показался мне крошечным. А оказавшись за порогом реанимации, я замерла. Меня не испугали ни трубки, ни приборы, к которым был подключен Фуллер. Все, что я видела — его смуглое лицо, подбородок, покрытый щетиной, прямой нос, темные ресницы.
Мое сердце пело, стоило увидеть Матвея. А руки тряслись, как, в прочем, и ноги."
"Торопливо села на стул, оставленный рядом с постелью. Рукой смахнула набежавшие слезы. А потом приказала себе быть сильной.
Но пальцы все же дрогнули, стоило мне прикоснуться к мужской ладони, неподвижно лежавшей на белоснежной простыне.
Я не знала, что говорить и как себя вести. Боялась даже дышать. Но вспомнила слова профессора о том, что мое присутствие может помочь Матвею очнуться. И я позволила своему сердцу победить разум, эмоции, мысли…
— Вернись ко мне! — тихо прошептала я, жадно всматриваясь в мужественное лицо любимого.
— Я жду! Слышишь?
Не знала, слышит ли меня Фуллер. Но мое сердце твердило: Да! И я принялась болтать обо всем на свете. О всяких глупостях, мелочах, и о важных для меня вещах в надежде, что свершится чудо, и Мэт услышит мой голос.
— Я люблю тебя, Матвей Фуллер! — еще тише прошептала я, осторожно склонившись к самому уху мужчины.
![Обложка книги Воровка, или Противоположности притягиваются[СИ]](/uploads/posts/images/1/vorovka-ili-protivopolozhnosti-pritiagivaiutsia-si.jpg)
