— И не надо, редкостная дрянь на любителя. Её только местные едят, — отбираю у него пасту Marmite и ставлю обратно на полку. — Нам нужно ещё в молочный и мясной отделы.
Он опять недовольно гримасничает.
Через час мы выезжаем из магазина с полным багажником продуктов.
— Не умер? — обращаюсь к нему.
— Хуже похода за продуктами — поход в магазин за новогодними подарками. Потому что всего на полках дохрена, а выбрать нечего, — гундит в ответ.
— Радуйся, что Новый год раз в году.
Я стою у плиты, когда Алекс появляется на кухне.
И опять с голым торсом.
Как же бесишь! Надо его ещё в магазин одежды отвезти, а то он, похоже, всё дома оставил.
— Помочь?
— Да, можешь овощи на салат порезать, — отвожу от него взгляд в сторону.
Он замечает моё смущение и подходит почти вплотную, чтобы подразнить. От него привычно пахнет любимым парфюмом, а пару дней назад был другой запах.
Я глубоко вдыхаю. К голове приливает кровь и в висках стучит.
Берёт меня за руку, в которой нож и медленно вытягивает его за лезвие.
Вторую руку я тяну к вешалке, которая была на расстоянии полуметра от нас, снимаю с неё фартук и сую ему.
— Прикройся!
Он развратно улыбается и урчит как кот.
— И будь добр — не разгуливай так по дому.
— Не нравится? А я так старался, в зал ходил три раза в неделю.
— Это неприлично! — цежу сквозь зубы, сдерживая себя.
— Кроме нас двоих тут никого больше нет, — шепчет у моего уха. — Да и вряд ли у меня есть что-то, чего ты не видела.
— Ну, например, это тату, — показываю на следы кошачьих лапок на боку.
— Что она означает?
— А твои разбитые сердечки на шее? — надевает фартук.
— Я первая спросила.
— То, что моя любимая кошечка от меня сбежала, один год — одна лапка.
А их пять…"
"— Теперь твоя очередь, — берёт со стола кусочек морковки и кидает в рот.
— Количество предателей, которые разбили мне сердце, — смотрю на него с укором.
Он кладёт нож на разделочную доску и одной рукой притягивает меня за талию к себе. Взгляд прямо в глаза. Жёстко и с вызовом. По спине пробегает холодок.
— Я не предавал! — проговаривает хрипло, почти касаясь моих губ.
— Я это уже слышала… — отвожу голову назад.
Он запускает руку мне в волосы и за затылок тянет обратно.
— Сэл, не буди во мне зверя.
— Я не боюсь хомячков, — отшучиваюсь.
Напрасно я это сделала. После этой фразы его глаза вспыхивают огнем, и он впивается своими губами в мои.
Топчет, давит, ломает все преграды. Моё тело становится безвольным в его руках. Я проклинаю себя, что так легко сдаюсь ему.
